Узелок с одеждой привычно болтался в зубах, но теперь в нем не было тяжеленькой Хрюнди.
Когда-то Куяба была обнесена крепкой стеной, но город быстро разрастался, дома и даже дворцы строились за стеной, и наконец стена стала ненужной, ворота уже не запирались. Мрак проскользнул мимо стражей на такой скорости, что только один успел заметить нечто огромное и черное, что выскочило из темноты, пересекло освещенное факелами пространство и тут же исчезло в черноте внутреннего города.
Дворец фасадом выходит на городскую площадь, перед входом сильная стража.
Не меньше стражи и в саду, куда дворец повернут тыльной стороной, но там деревья, кусты роз, зверю укрыться легче. Мрак затаивался, доверяя больше нюху, чем глазам, ибо нюхом видел отчетливо даже то, что за углом, успевал вовремя отступить, укрыться, спрятаться, в нужный момент проскочить открытое пространство.
Правда, когда добрался до самой стены, пришлось перекинуться человеком. Стражи очень бы удивились, увидев, как по каменной стене дворца прямо у них над головами карабкается человек, но они смотрели, как и положено, на дорожки в саду, замечали любое шевеление веток, готовые перехватить любого наглеца, что со стороны города перелезет стену дворцового сада.
Он быстро вскарабкался на высоту третьего этажа, где, как он помнил, комната Кузи. Окно зарешечено, однако даже человеческие ноздри сразу ухватили все запахи и нарисовали четкую картину уютной комнаты, теплого воздуха и сладко спящего ребенка среди игрушек.
Он ухватился за железные прутья, держась на высоте едва ли не зубами, напряг мышцы. Железо не поддалось, но сразу качнулся край камня. Мрак едва успел подхватить, наделает шума, рухнув в сад, осторожно отогнул решетку, быстро скользнул вовнутрь. На всякий случай, вдруг за время дежурства кто из стражей задерет голову, пригнул край решетки на место.
Ложе великанское, тем меньше и беззащитнее выглядит на нем спящая Кузя. Совсем недавно он покинул стены этого дворца, где знает каждый уголок.
Кузя, увы, все такой же пятилетний ребенок, ну, может быть, ей уже шесть или семь лет, вон лицо какое серьезное, но сейчас на нем выражение сильнейшей обиды…
Мрак осторожно приблизился, потом, опомнившись, ударился о каменный пол, прикрытый толстым ковром, поднялся огромным волком и сразу ощутил самое главное: Кузя очень опечалена. И то, что блеснуло в уголках ее глаз, только слабые человеческие глаза не распознали сразу.
