Кузя плакала ночью, вон следы на щеках, уже высохшие дорожки, но для волка очень заметные следы, а в глазах накапливаются новые слезы…
Он подошел, осторожно лизнул ей руку. Она вздохнула, маленькие розовые пальчики ухватили за шерсть. Лицо дрогнуло, пухлые детские губы прошептали едва слышно:"
"– Мрак…
«Это я», – хотел сказать он, но слова не шли из волчьего горла, он снова лизнул ей руку, язык стал совсем горячим. Ее маленькие детские пальчики ощупывали его уши, теребили шерсть. Мрак застыл, страшась разбудить, но ее пальцы ощупывали его морду все настойчивее, а когда она ухватила его за нос, Мрак почувствовал, как по ее тельцу прошла волна.
Кузя вздохнула и открыла глаза. Он тоже вздохнул и смотрел на нее прежним преданным взглядом. Она смотрела на него не двигаясь, не шевеля даже бровью, словно страшилась, что видение исчезнет.
– Мрак, – сказала она очень серьезным голосом, – ты мне снова снишься, да?.. Как хорошо, что ты всегда приходишь ко мне… Какой ты хороший, Мрак. Я люблю тебя, Мрак, ты помнишь?.
. Ты не забыл, что, когда я вырасту, я выйду за тебя замуж?.. Ты не забывай, Мрак. Я помню…
Она тяжело вздохнула, внезапно ее личико омрачилось, на чистый лобик набежала тень.
– Мрак… Но как же я могу за тебя выйти… если я буду чужой женой? Мне сестра сказала, что меня отдадут замуж за какого-то властелина гор… Громард его имя. Уже скоро отдадут, Мрак… Я не понимаю, Мрак… Мрак, не отдавай меня!.. Ты не забыл, что я должна быть твоей женой, а не какого-то там Громарда?
Не забыл, хотел ответить Мрак, но слова не шли из волчьего горла.
Вырвался слабый полурык-полускулеж, он поспешно припал к полу. Лицо Кузи сразу скривилось, вот-вот заревет. Мрак поспешно приподнялся, чтобы ее пальцы снова коснулись его шерсти.
Она распахнула глаза, порывисто обняла его за шею и горячо поцеловала в морду.
– Мрак!.. Я так и знала, что ты меня найдешь!..
Он лизнул ей щеку. Она засмеялась, зажурилась. Он тихонько вылизывал ей лицо, уши, дышал тепло и ровно. Кузя снова расслабилась, веки опустились, она задышала медленно и ровно, но счастливая улыбка осталась на детских губах.
Он отступил медленно, волчий нюх уже подсказал, где здесь тайный ход, когда-то он часто ходил по этим узким лазам, и хотя здесь подземелья богаче и разветвленнее, чем в Барбусе, но он помнит их, помнит, даже не забыл, где прятал во время ночных вылазок оружие…
Быстрые лапы несли его по тесному ходу с такой легкостью, словно он ходил здесь десятки лет, а последний раз был только вчера.
