А связь с пустым неводом мальчишки и полным у тцара – очень зыбка и все время теряется, хотя иногда он чувствовал, что связь все же есть, прочная, как канат, сплетенный из жил.
Перед ними выросли городские врата, но едва Мрак начал сдерживать коня, створки распахнули. Стражи встречали их уже с факелами в руках, и Мрак почти забыл о пожаре на Мертвом Поле.
Седьмой день
Ужин, превратившийся в пир, рассказы Аспарда и Червлена о драконьем питомнике, о злодеях, что замышляли на жизнь Его Величества, о чудесном спасении, о мудрых судах, а когда все кончилось, Мрак в своей спальне вставил ножку кресла в дверные петли, отодвинул камни тайного хода и после недолгого бега по длинному извилистому ходу с узелком в зубах выскочил на поверхность, перетек в людскую личину, быстро оделся.
Он сперва даже не понял, что у него с глазами. Далеко впереди темная кромка леса смотрится непривычно отчетливо. Не сразу сообразил, что исчезли все эти серые незаметные домики, исчезли сарайчики, сложенные из старых досок и хвороста, хотя лес рядом, можно нарубить добротных бревен.
Все пространство сейчас покрыто серой золой, а когда она шевелится при движении воздуха, из-под нее выглядывают черные головешки. Серыми спинами выступают из-под пепла и золы камни очагов.
Он шел через пепелище, ибо там дальше, на самом краю, каким-то чудом сохранилось пяток домов. Один из этих домов, даже не домов, а хаток, принадлежит Ликии, вернее, ее родителям. Он прибавил шаг, ноздри жадно ловили запахи, но если где и пахнет горелым мясом, то что-то мелкое, словно сгорел хорь или летучие мыши вместе с овином.
Перед домом Ликии в ночи беспокойно шелестит обожженными листочками дерево. Мрак перемахнул через забор, под ногами затрещал пересохший бурьян, проскользнул к окну, осторожно стукнул в ставень. Из комнаты послышался слабый старческий голос:
– Кто там?
– Это я, – ответил Мрак. – Не пугайтесь. И свет не надо.
Он так же неслышно пробежал к сараю. Конь услышал из-за двери, ответил ржанием. Мрак тихонько распахнул двери, вывел коня.
Когда он закрывал сарай, в доме заскрипело, Мрак увидел в дверном проходе старика, отца Ликии.
– Что-то случилось?
– Все хорошо, – успокоил Мрак. – Просто мне надо съездить кое-куда.
– Ох, – вздохнул старик горестно. – Но зачем же ночью? Ночью только воры…
Мрак засмеялся.
– Не только, отец, не только. Кстати, что это у вас за странный пожар?.. И ветра не было, а все выгорело.
Старик двинул узкими, как птицы, плечами. Лицо его было жалкое, вытянутое.
