Два дротика пробили живот с такой силой, что острия торчат из спины, а мечами разрубили грудь и поразили сердце.
Рядом положили тело красавца придворного. Кровь из него хлестала, как из резаной свиньи.
– Боги спасли Его Величество! – прошептал Аспард. – Но именно боги, а не мы… стража.
Мрак посмотрел на него недобро, Аспард приставил острие своего меча к груди и ухватился за рукоять обеими руками. Лицо его было злым и решительным, щеки побледнели, ввалились, уши пылали, как факелы.
– Прекрати, – бросил Мрак.
– У тебя ж было предчувствие, помнишь?
– Ваше Величество, это моя вина!
– Согласен, сегодня останешься без вина. Ну а теперь поехали дальше. Этого, что уцелел, порасспрашивать хорошенько. Не здесь, во дворце должны быть умельцы… А нас уже звери ждут. Поехали, поехали, а то без нас начнут!
Десятка два воинов умчалось вперед, около сотни неслось позади, и еще пара сотен рассыпалась в стороны, прочесывая каждый овраг, каждую впадинку, заглядывая за каждый придорожный камень.
Аспард на крупном жеребце скакал рядом с Мраком, готовый в любой момент подхватить, если тцар вдруг изволит выпасть из седла, но Мрак от быстрой скачки разогрелся, улюлюкал, рычал то по-волчьи, то по-медвежьи, конь в диком ужасе стелился над землей, пытаясь убежать от зверя на спине, и Аспард безнадежно отставал.
По дороге к лесу, где должна быть тцарская охота, попалась деревушка. Мрак придержал коня, пустил шагом, чтобы не стоптать детишек посреди дороги. С двух сторон потянулись чистенькие домики, небогатые, но каждый с садиком и огородом.
Из-за заборов выглядывали любопытные жители, уже знали, что проедет великий тцар.
Мрак был уже у крайнего дома, дальше стена леса, как вдруг из калитки выскочил человек, и не успели стражи обнажить мечи, как он рухнул в пыль перед конем Мрака, воздел руки в мольбе. Лицо его было искажено страданием.
– Ваше Величество! – вскричал он пронзительно. – Защитите, я разорен нечестными людьми!..
Аспард сделал знак воинам, чтобы оттащили с дороги и бросили в канаву, но Мрак вскинул ладонь.
– Погодите, – велел он. – Тот, кто сказал, что тцар должон быть страшно далек от народа, уже… того, не дышит. А раз не дышит, значит – не прав. Мы едем всего лишь на охоту, а это забава. Здесь же от нашего решения может висеть на волоске чья-то жизня. Ну, говори, что случилось?
Проситель, не вставая с колен, прокричал:
– У меня жалоба на своего друга, золотокузнеца… О, какой он теперь мне друг!..
