Это было красиво, он некоторое время вбирал в себя всю картину, смутно чувствуя, но не умея выразить некую простую истину, что ворочалась в душе, часто говорила за него, но облечь в точные слова сумел бы разве что Олег… Если бы захотел.
В спину прижгло так, что выгнулся колесом, отпрыгнул. Все вокруг уже стало оранжево-красным. Он чувствовал, как вот-вот вспыхнут сами хоромы. За проломом был лес, оттуда врывался холодный ночной воздух, бросался в пламя и взмывал горячим потоком вверх. Таргитай наклонил голову, как бык для схватки, ринулся, проламываясь сквозь встречный поток сильного ветра, а потом отбежал от дворца и в бессилии сел на подвернувшийся камень.
На месте дворца был ревущий столб красно-багрового пламени. Звезды поблекли, столб огня стал страшным, Таргитай вяло удивился, чему там гореть, это не боярские терема из сухого дерева. Здесь камень на камне, потом вспомнил их благовония, масла для притираний, масла для умывания и смягчения кожи, запасы ароматного дерева… Этого хватило бы, чтобы сжечь царство средних размеров.
Из огня выкатился горящий ком, прокатился, рассыпая искры, пламя погасло, Мрак, вскочив на ноги, обернулся и потряс окровавленной секирой:
– Теперь будем идти спокойно!
– И спать, – согласился Таргитай.
Мрак оглянулся, от него все еще пахло благовонным маслом, как от дешевой девки, но кровь текла по плечам, груди, рукам, словно искупался в кровавом озере, что залечивало его ранки от ожогов, ибо нет лучшего врачевания, чем кровь врага.
– Теперь можно с чистым сердцем дышать и жить!
– И есть, – подтвердил Таргитай.
– А где Олег?
В темных глазах Мрака промелькнуло беспокойство. Стена пламени стала такой плотной, что и таракану не выскочить.
– Озверел, – сказал он с некоторым удивлением. – Ишь, заело… В другой раз на него плюют, а он даже не оботрется. Мол, что с них возьмешь. Говорю, тебя ж оскорбляют, а он хладнокровно так: а я не оскорбляюсь… А здесь пошел крушить так, что я не поспевал.
– Обиделся, – предположил Таргитай, – что провели бабы.
– Да нет, бабы всегда нас проводят, не обижаемся… А что умнее…
Он в тревожной задумчивости смотрел на стену огня. Там уже трещало, взрывалось, глухо бухало, а языки огня то подпрыгивали до небес, то опускались.
– Он становится похожим на человека, – проговорил он со злым удовлетворением. – По-моему, он просто рушит то, чего не понимает. Как все мы. Как люди.
Над головами промелькнула тень, пахнуло горящей шерстью и сладким маслом.
