В дальней стене скрипнуло, обозначился квадрат темного неба с яркими звездами. На пороге стоял залитый светящимся ядом лунного света человек.
Таргитай поперхнулся, вскрикнул тихонько, еще не веря глазам:
– Олег!.. Олег?
Человек сделал ему знак подойти, Таргитай побежал, сшибая углы конских ясель. Разбуженные кони недовольно фыркали, всхрапывали, лягались спросонья, крепкое дерево глухо стонало под крепкими копытами."
"В лунном свете Олег выглядел исхудавшим, изможденным. Когда Таргитай подбежал вплотную, он со страхом и жалостью понял, что Олег в самом деле настолько худ, что просто дивно, как сумел истощиться всего за три дня.
Разве что не жрет, а носится под облаками с утра до вечера, а потом с вечера до утра.
– Олег, – проговорил Таргитай со страхом. – Ты у нас умный, скажи мне правду.
Глаза Олега запали, как у Мрака, скулы заострились, едва не дырявя сухую кожу. Призрачный свет падал сверху, надбровные дуги блестели, а глазные впадины казались бездонными пещерами.
– Какую?
Даже голос у него был сиплый, осевший, словно уже разучился говорить, а только каркал или скрежетал клювом.
– Что стряслось, Олег? Мне страшно.
Лицо Олега было неподвижное, он с нетерпением оглянулся, поднял голову и коротко взглянул в звездное небо. Таргитай видел, что волхв едва удерживается, чтобы не обратиться в птицу и снова не взмыть в темное небо, носиться там, заметая звезды…
– Ты должен быть счастлив, – сказал он твердо.
– Почему?
– Мрак счастлив, я тоже счастлив. А тебе для счастья всегда надо было меньше, чем нам.
Таргитай уронил голову, прошептал потерянно:
– Но я почему-то не счастлив. Даже очень несчастлив.
– Дурак!
– Дурак, – согласился Таргитай послушно. В глазах защипало, он вытер рукой слезы. – Но я всегда был дураком! Но вы меня не бросали.
Олег снова нетерпеливо оглянулся:
– И сейчас не бросили. Мы все трое служим великой и мудрой царице Алконост.
– Мудрой? – вскрикнул Таргитай горестно. – Почему мудрой?
Олег зло оскалил зубы, на исхудавшем лице это выглядело страшно, а лунный свет высветил клыки, сделав их похожими на волчьи.
– Не просто мудрой, а самой мудрой! Тебе, дураку, не понять. Но остерегись так говорить о ней.
Глаза его горели настоящим бешенством. Таргитай отшатнулся, показалось, что Олег вот-вот ударит.
– А мне что делать, Олег?
– Служить! – отрезал Олег люто.
