Пел, не чувствуя под пальцами привычных дырочек, не чувствуя теплого дерева, но все же пел, потому что пелось как в радости, так и в горе, не поется только после сытного обеда, тогда вообще никто не поет, а только горланят, а сейчас горько, и он поет что-то горькое, невеселое…"
"В сторонке глухо бухнуло. Когда он обернулся, там разгибался Мрак. Лицо перекосилось, спина закостенела, слишком долго бегал в волчьей личине. Оборотень был худ, черные волосы, слипшиеся от пота, висели грязными сосульками. На заострившемся лице глаза прятались под выступившими, как навесы скал, надбровными дугами, Таргитаю они показались двумя зверьками в глубоких норах.
– И ты при деле? – сказал он сипло. – Ну и хорошо…
– Мрак, – прошептал Таргитай. – Что мы делаем?
– Ты чистишь коней, – ответил Мрак. – Олег высматривает врагов, а я в лесу целыми днями…
– Нет, я хотел спросить зачем?
– Как зачем? – не понял Мрак.
– Ну да. Ты ловишь зверей, Олег летает… Зачем?
– Не говори дурости, – прервал Мрак нетерпеливо.
Он беспокойно оглянулся. – Мы наконец-то получили то, к чему шли.
– Что?
– То, что нам хочется, – объяснил Мрак. – Ты все еще не понимаешь, что это и есть счастье! Счастье служить таким красивым, мудрым и благородным женщинам. Счастье подчиняться им. Счастье делать для них все, что они пожелают… и даже больше, если я смогу такое придумать, чтобы их обрадовать еще больше.
– Мрак! – воскликнул Таргитай в страхе.
– Эх, не понимаешь, – сказал Мрак сожалеюще. – Служить – это счастье!.
. Это… это самое главное. А служить этой царице, лучшей из всего, что создано Родом, – это вообще высшее, до чего мы смогли доползти!
– Мрак, что ты говоришь!
– Ты дурень, Таргитай, вот и не разумеешь. Как никогда не разумел ни умных речей, ни простых, ни даже дурацких. А раз не разумеешь, как не разумел, то просто поверь. И делай то же самое, что и мы.
– Но я не умею летать! – взмолился Таргитай. – И даже волком не могу…
Мрак двинул плечами:
– Навоз убирать можешь? Вот и чисти конюшню.
Глава 41
Да, он чистил конюшню, убирал перепрелое сено, соскребал грязь, а есть хотелось все сильнее, и наконец восхотелось так, что уже ни о чем больше не мог думать.
Он отдирал с пола присохшие каштаны, когда отворилась дверь, вошли женщины, веселые и смеющиеся. Молодые и красивые, пахнущие настолько здорово, что Таргитай сразу ощутил себя в весеннем лесу, когда цветут молодые яблоньки, у них запах особенно нежный и чистый.
