Мы вернулись в свой вагон, и Гертруда тоже предложила мне отправиться пешком.
– Моя тетушка живет не так уж далеко отсюда, – пояснила она. – До Норд-Шпигеля рукой подать. Ну а там вы сможете нанять экипаж и доберетесь, куда вам нужно.
Конечно, я согласился. Что еще мне оставалось? К тому же как не воспользоваться случаем и не исследовать этот угрюмый край, в котором обитали зеркальные ведьмы и где содержали государственных преступников? Мы собрали вещи и сошли с поезда. К тому времени пауки уже почти полностью уничтожили паровоз.
Проводники, облачившись в защитные костюмы и маски, поливали стеклянных тварей каким-то едким дымящимся раствором из брандспойтов. Пауки падали на землю целыми грудами. Запах стоял ужасный – пахло какой-то кислотой.
Едва мы вышли на каменистую дорогу, как кто-то окликнул меня. Оказалось, что за нами следом тащится Ставр Игнатьевич.
– Если молодые люди не будут возражать, я составлю вам компанию, – тяжело дыша, проговорил он. – Вместе любой путь кажется короче.
Мы радушно согласились, хотя, откровенно говоря, мне больше хотелось одному остаться с девушкой. Гертруда повела нас короткой дорогой, и мы шагали за ней и разговаривали.
– Что за напасть приключилась с поездом? – спросил я.
– Вы о глассораксах? Жуткие твари. Поезда и другую технику отливают из особых сплавов. Эти маленькие бестии отчего-то очень любят пожирать этот материал! Наверное, проводники недоглядели и где-то в нашем составе оказалось их гнездо.
– Или кто-то из пассажиров перевозил их в своем багаже, – вставил я, отчего-то вспомнив о гигантском чемодане толстяка.
– Вряд ли найдется такой отчаянный человек! – рассмеялся Диомидов. – Нам повезло, что машинист успел остановить паровоз, обычно нападение стеклоедов происходит так стремительно, что поезд может сойти с рельсов на полном ходу. И только самоубийца может перевозить в поезде глассораксов.
– Перед тем как поезд остановился, я хотел расспросить вас об одном субъекте, – вспомнил я.
– Старик в длинном пальто и цилиндре…
– Простите, Александр, но там было столько народу, – виновато развел руками Ставр Игнатьевич. – Я не помню, о ком именно идет речь."
"Мы шли извилистыми тропинками, преодолевая каменистые кручи, огибая высокие скалы. Солнце освещало нам путь, но совершенно не грело. От горной прохлады мне пришлось поплотнее закутаться в свой плащ. За нами следом двигалось еще несколько человек, как и мы, сошедших с нашего поезда.
