В этот момент состав вошел в узкий каменный коридор. Скалы подступили почти вплотную к рельсам стеклянной дороги. За окнами замелькали большие овальные зеркала, укрепленные прямо на них. Множество зеркал, мутных, почти черных, в тяжелых каменных рамах. А самое жуткое – я точно видел: в зеркалах кто-то отражался! За темными стеклами виднелись чьи-то неясные силуэты. Некоторые спокойно наблюдали за нами, другие бросались на стекло изнутри, вопя что-то и стуча кулаками. Это было кошмарное зрелище. Когда мы наконец выехали из этого коридора, я почувствовал невероятное облегчение.
От Ставра Игнатьевича это не укрылось.
– Понимаю ваши ощущения, молодой человек. Поэтому я тоже не люблю бывать здесь, – заметил он. – Если бы не мои вынужденные командировки по отдаленным провинциям, никогда бы не сунулся в этот проклятый край! А вы, похоже, здесь впервые?
– Никогда не бывал в этой местности, – признался я.
– То, что вас так потрясло, это зерциккураты – зеркала, в которые заключены государственные преступники.
Они обречены навечно томиться там, и эта участь похуже смертной казни.
Так вот где заточен отец Гертруды! Я понял, почему девушка так хочет поскорее освободить его.
– Но чем они питаются? – удивился я.
– Черная магия, – ответил старик. – Заклятие зерциккурата поддерживает в них жизнь на весь срок заключения. Выбраться они не могут, и никто не может к ним войти. Никто их не слышит. Они пребывают в некоем вакууме и даже не стареют, пока находятся в нем. Но когда срок заканчивается, их извлекают наружу.
И тогда они просто рассыпаются в прах.
Я ужаснулся. Аппетит как-то сразу пропал.
– Да-да, я сам наблюдал такое, – кивнул Диомидов. – Если преступника приговаривают, скажем, к сотне лет в зерциккурате, все эти годы он остается в том же возрасте, в каком попал в зеркало. Наглухо замурованный, он проводит в нем этот бесконечный срок, но и конец заключения не приносит ему свободы – как только он выходит наружу, магия перестает действовать, и все прошедшие годы наваливаются на него.
Он почти моментально превращается в пыль. Властелины придумали отличный способ избавляться от неугодных."
"– И никак нельзя извлечь их оттуда до окончания срока?
– Можно, но только с помощью императорской печати. А она хранится в Верховном суде. Никто и никогда даже не пытался провернуть такое.
Я не переставал поражаться чудесам и жестокости этого мира. И бесстрашию Гертруды, которая все-таки выкрала эту печать. Тем временем нам принесли заказ.
