Руководить за многолюдством было некем, не останавливать же проходящих криками: «НО! Поясняю: стоять! Слушаться!» Чимоданов томился и походил на суслика, которому хочется забиться в нору, к письменному столу и рукотворным монстрам.
С Натой он едва поздоровался. Мефодию же буркнул нечто совсем невразумительное. Однако на него никто не обиделся. Есть люди, обижаться на которых невозможно.
– Ну что! Пошли на Дмитровку! – бодро и жизнерадостно – даже, пожалуй, слишком бодро и жизнерадостно – сказала Дафна.
Ната насторожилась.
– А что там на Дмитровке? – спросила она.
– Да, кстати? – присоединился Петруччо, спохватившийся, что он тоже не в курсе.
– М-м-м… – затруднилась Дафна. – Ну не то, чтобы офис или школа… но…
– Вроде как учебное заведение? – уточнил Чимоданов.
– Точно, – подтвердил Меф, приходя на помощь Даф. – Заведение. В самую точку.
Слово ему понравилось. Он решил, что теперь всегда будет называть Дмитровку, 13 заведением. Пожалуй, это слово точнее отражает суть их темной шарашки, чем название «резиденция».
– Ну, так мы идем или нет? – поторопила Ната.
Терпения у нее было не больше, чем у пьяного сапера, решившего, что самый простой способ пересечь минное поле – прыгать с кочки на кочку.
Мефодий заметил, что у эскалатора Даф будто случайно замешкалась, пропуская всех вперед, и достала что-то из кармана. Мефодий присмотрелся.
– Мак? Разве он был розовый? – удивился он.
Даф ничего не ответила. Она прижала к себе Депресняка и шагнула на движущуюся лестницу.
– Эй! – вспомнил Мефодий.
– Ты мне фингал не заговоришь?
– У меня нет медицинского образования. Обратитесь в детскую поликлинику по месту жительства, господин Буслаев! – с вызовом сказала Дафна.
Мефодий озадачился. Две минуты назад все было нормально, а теперь вот на пустом месте всплеск. Как же надоели все эти девчоночьи капризы!
– Что с тобой такое? Разве ты больше не мой страж-хранитель? – спросил он с обидой.
Дафна промолчала и принялась наглаживать Депресняка с таким упорством, что, будь у кота хотя бы пучок шерсти, выработавшегося электричества хватило бы на сутки всему метрополитену.
– Ты его так до дыр протрешь! – заметил Мефодий.
– Мой кот! Что хочу, то и делаю! Захочу – засуну его в шестерни эскалатора! – мстительно отвечала Дафна.
Буслаев решил, что у него слуховые галлюцинации.
– Куда-куда сунешь? Эй, разве ты не светлая?
Даф опомнилась, поцеловала Депресняка в уродливую морду и без особых церемоний вновь забросила его на плечо.
– Я была светлая.
