Мы вернулись домой…
…Неделю я просидела в Женькиной квартире, не высовывая носа. Женька приносил газеты, не переставая возмущаться богатой фантазии наших журналистов. Мы читали броские передовицы и багровели от злости. Во всех газетах Натку называли не иначе как валютной проституткой, сумевшей добиться любви важного политического деятеля. Газетчики без труда узнали, кто такой Янг, и сообщили в Токио. Из Токио вылетела следственная группа для расследования этого преступления. Одна из газет высказала предположение, что Натка работала на мафию и сама открыла дверь в ту роковую ночь, чтобы подставить дипломата и получить свою часть денег, но мафия оказалась хитрее и убрала ее как лишнего свидетеля.
Я читала всю эту грязь и рвала газеты на мелкие кусочки.
Самое страшное в этой истории оказалось то, что Янг заранее предполагал, что его могут убить, но он никак не ожидал, что могут убить и Натку. Перед вылетом в Россию он составил завещание в пользу Натки, а это ни много ни мало, а несколько миллионов долларов.
Представляю, как было тоскливо Григоричу, когда он об этом узнал. Такого поворота событий он не предусмотрел».
ГЛАВА 23
Постепенно страсти вокруг Натки и Янга поутихли, и я стала потихоньку приходить в себя.
— Жень, возьми меня с собой в Токио, — все чаще просила я.
— Зачем? Нечего тебе там делать. Мне будет спокойнее, если я отправлю тебя в твою Самару. Как только я решу свои дела, обязательно тебе позвоню.
— Женя, ну возьми меня с собой, — не отступалась я.
— Не могу.
Это очень опасно. Если ты что-то задумала, лучше сразу скажи. Я надеюсь, что ты не будешь разыгрывать из себя народную мстительницу?
— Не буду. Просто я хочу быть рядом тобой. Ты торгуй своими машинами, а я буду сидеть дома и варить тебе обед.
— Ну хорошо. Только ты пробудешь пару недель, не больше.
— Спасибо, — обрадовалась я и чмокнула Женьку в щеку.
Через неделю мы прилетели в Токио и поселились в Женькиной квартире, которую он снимал в течение трех лет. Я действительно сидела дома и готовила Женьке обеды.
Он нахваливал мои борщи, но при этом подозрительно говорил:
— Ох, Ирка, не нравится мне все это.
— Что именно?
— Уж больно ты покладистая! Странно, даже как-то… Дома сидишь, щи варишь…
— А я, может, исправиться решила. Может, я без тебя не могу. Может, я хочу показать, какая из меня получится образцово-показательная жена.
— Врешь ты все. Наверное, что-то задумала.
— Ничего я не задумала, — обижалась я и делала удивленное лицо.
