Женька зашел следом за мной.
— Ребята, вы что, открытыми спите! — закричала я, вбегая в комнату.
То, что я увидела, невозможно передать словами. Янг и Натка сидели на стульях. Руки их были связаны скотчем, а тела перемотаны какой-то веревкой. Глаза Натки были широко открыты. Она была совершенно голая. Голова ее наклонилась набок, на правом виске запеклась кровь. Ее убили одним выстрелом в голову. Всего один выстрел лишил жизни такую красивую девушку! Длинные белокурые волосы прикрывали красивую высокую грудь.
Ей была к лицу даже смерть… Янг был тоже раздет. Его голова свесилась на плечо, глаза были закрыты. Они сидели друг напротив друга. Их вытащили прямо из кровати… Перед тем как убить, их сильно пытали. Об этом говорили многочисленные порезы и ссадины на теле.
Дико вскрикнув, я бросилась к Натке. Мне не хотелось верить в то, что она мертва. Мертвый человек не может быть так красив. Я схватила валявшийся на полу нож и принялась обрезать веревки. Труднее всего было справиться со скотчем. Я старалась делать все осторожно, чтобы не причинить Натке боль.
Женька какое-то время стоял рядом, затем не выдержал и постарался меня оттащить.
— Ирина, она! мертва. Ей уже все равно — освободишь ты ее или нет.
Я вырвалась, толкнула Женьку что было сил и зло прошипела, вытирая слезы кулаком:
— Не вздумай мне мешать! Женька отошел к стене и стал с ужасом наблюдать за моими действиями. Перерезав веревки, я осторожно стащила Натку со стула и положила ее голову к себе на колени. Затем наклонилась и подула в простреленный висок.
— Ната, тебе больно? Ната, скажи, тебе больно?! — трясла я Натку за плечи, но она не издавала ни звука.
— Ира, она тебе не ответит, — тихо сказал Женька. — Она не чувствует боли… Боль прошла, ей сейчас хорошо.
— Заткнись! — зарыдала я. — Лучше пойди и принеси зеленку. Она лежит в аптечке на книжной полке.
— Зачем?!
— Я смажу Натке рану, чтобы не было заражения.
Женька испуганно посмотрел на меня и опустился на пол. Я на минуту оставила Натку и побежала за аптечкой.
Скрутив ватный тампон, я принялась аккуратно обрабатывать рану, не забывая при этом дуть, чтобы было не так больно. Затем прижала Натку к себе и стала гладить по голове.
— Ирина, пора уходить. Мы уйдем и вызовем милицию.
— Зачем?
— Затем, чтобы их похоронили по-человечески. Их должны похоронить вместе. Может, хотя бы там их оставят в покое…
Я смотрела на Натку и не переставала реветь, перебирая ее роскошные волосы и поглаживая рану.
