— А если закроешь дверь? Укроешься в доме?
— Нет, — с сомнением отвечал юнец, чувствуя в вопросе подвох.
— Так и здесь. Ты не борешься с ветром. Только в твоем глупом, обидчивом мозгу ветер представляется врагом. Делай свое дело. Не борись, ты ничего не докажешь ветру».
Острие клинка противника черкнуло его по груди, распоров ткань рубахи. Леха заученным движением отпрянул, поворачиваясь, едва сталь прикоснулась к коже, и ударил в ответ рубящим по предплечью. На руке Настоятеля свежей кровью заалела глубокая царапина.
Но тот не обратил внимания, хотя… Бывшему стражу показалось, что враг пустился на очередную хитрость. Лешага отпрянул и начал кружить, медленно переступая, словно прощупывая взглядом противника.
Красный почему-то не слишком реагировал на эти движения, он постоянно смещался, но внимание его было приковано к располосованной на груди Лехиной одежде. Тот сделал чуть заметное движение левым плечом и атаковал правой, в последний момент перекидывая нож в левую руку. Отец Настоятель отпрянул.
— Стой. Откуда у тебя это?
— Что? — не понял Леха.
— Этот медальон у тебя на груди? Тоже снял с трупа?
— Не твое дело!
— Мое. Ну же, отвечай!
— Этот медальон дал мне мой учитель.
— Ты ученик Бирюка? Он жив?!
— Семь лет назад был.
Верзила крутанул нож между пальцами.
— Как интересно. Тогда он наверняка рассказывал обо мне. Я — Сохатый.
— Нет, — отрезал воин.
— Не может быть! Мы были… — Настоятель на мгновение смолк, — приятелями. Близкими приятелями.
Лехе вспомнился день, когда он задал тот вопрос, судя по реакции учителя, очень глупый.
В то время они с Бурым отрабатывали технику рукопашного боя, тут в одиночку не слишком преуспеешь. Тогда-то детское любопытство и дернуло его за язык.
— А у тебя тоже был напарник? — спросил он наставника.
— Он погиб, — буркнул Старый Бирюк. — И ты сдохнешь, если будешь двигаться, точно кочерга на клешнях. Нападайте оба, коряги ходячие!
Через три дня они с Бурым смогли подниматься с лежанок, едва не на карачках доползать к выходу из хижины.
— У Старого Бирюка не было приятелей. Лишь побратим. Но он мертв. Старый Бирюк сказал…
Атака Настоятеля была стремительной.
* * *Марат ликовал. Еще несколько дней тому назад, когда он увидел Лешагу и попытался выпалить по нему из стрелялки, руки словно окостенели, и он готов был поклясться, что даже чешуя встала дыбом. А тут на его личном боевом счету за столь короткое время появился один уничтоженный противник и один пленный.
