Уже много лет никто не разговаривал с ним в подобном тоне. Он сбросил пятнистую куртку, и в тот момент, когда со стороны казалось, что та вот-вот упадет на пол, Леха развернулся, швыряя ее в лицо противнику. Старый Бирюк учил: в поединке есть лишь одно правило — выживи и победи, все, что может помешать этому — уловки врага. Атака последовала незамедлительно. Но оказалась столь же безуспешной, как первая.
— Ты скосил глаза перед броском, — объяснил Настоятель. — Не позволяй противнику читать свои замыслы, — с видом мудрого учителя прокомментировал он, танцующим движением обходя Лешагу, перехватывая инициативу и рассекая вдоль рукав его рубахи.
Леха крутанулся, пытаясь воткнуть нож в бок противнику. Не получилось. Тот словно перетек, огибая вооруженную руку соперника, и располосовал второй рукав.
— Неплохая скорость, но все та же стандартная ошибка. Твоя голова участвует в бою, руководя движениями рук. А ей надлежит бороться с моей головой, тело само должно знать, что делать.
Запомни, руками и ногами управляет спинной мозг. Давай, мальчик, удиви меня чем-то новым."
"Красный провел секущий удар в район горла, совершенно не вяжущийся с доброжелательным тоном. Но ученик Старого Бирюка был настороже, легко ушел вниз под бьющую руку, намереваясь контратаковать, но едва успел уклониться от летящей по дуге вниз холодной стали.
— А вот это уже было совсем неплохо. Еще года два тренировок, и у тебя появится шанс на успех. Дерзайте, юноша!
Лехе казалось, что в жизни его не было человека, которого бы он ненавидел так, как этого верзилу, лениво рассуждающего о тонкостях боевых искусств.
Это со стороны могло показаться, что любезный и терпеливый учитель просто занимается с нерадивым учеником, Лешага же отлично понимал, что Настоятель изводит его, стараясь заставить поддаться эмоциям, почувствовать себя ничтожеством, способным лишь забавлять Мастера, и только тогда, достигнув цели, атаковать без опаски. Красный уже разок попробовал, и хотя эта попытка не принесла ему успеха, он испытал скорость его реакции и уровень владения оружием.
И то, и другое показалось ему достаточным, чтобы продолжать «миролюбивую беседу».
«Забудь о враге, — откуда-то из памяти всплыла фраза учителя. — Его нет, он лишь видимость, лишь твои представления о нем. Просто делай свое дело.
— Но как же забыть? Ведь на самом деле он есть, — упрямился в ту пору мальчишка.
— Ты ощущаешь ветер?
— Конечно.
