— Я скажу им, чтобы они не преследовали вас.
— А если не послушают? Марат, быстрее шнуруй! Вдруг решат, что мы лазутчики? Сама подумай, ведь тогда придется их уничтожить, вот как этих. А так у тебя есть время, пока я досчитаю до ста, чтобы написать записку. Пусть возвращаются. Те, кто здесь лежит, — всего лишь разведка, остальные «эти» тоже скоро будут у поселка. Все, что твои найдут здесь, пусть забирают.
— Лешага, я готов!
— Все, уходим.
— Но как же?.. — что-то еще хотела сказать Лилия.
— Уходим. Марат, захвати для нее автомат и пару ножей.
Завтра я тебя отпущу.
Они шли долго, пока драконид не стал тихо подвывать, не смея заикнуться Лешаге, как давит ему самодельная обувка. А тот шел, казалось, не замечая поскуливаний чешуйчатого. Он был вполне удовлетворен достигнутыми результатами. Шедшие на звук выстрелов селяне обнаружили сваленные в кучу трофеи с запиской от Лилии и валяющиеся вокруг трупы «этих». Должно быть, текст послания и картина недавнего побоища убедили их оставить идею преследования.
И потому, забрав все ценное и развесив для устрашения мертвые тела, преследователи удалились обратно.
Лилия шла молча, стараясь не отставать от Лехи. Такой марш-бросок девушку совершенно не радовал, однако что-то заставляло ее доверять этому нелюдимому, резкому, будто удар кувалдой, мужчине. А еще девушку забавляло, что воин теряется при виде нее. Словно именно она является хозяйкой положения. Прежде Лилии не доводилось встречать подобных людей.
Местные парни, не особо скрываясь, часто заглядывались на нее.
И она тоже порой бросала на них оценивающие взгляды, понимая, что кому-то из односельчан суждено когда-то стать ее мужчиной. Но знакомые юноши оставляли ее равнодушной. Они были те же, с кем еще недавно вместе лазали по склонам, не разбирая, кто мальчишка, кто девчонка.
Этот был другой. В первые часы, пока он волок ее на плечах, она была готова вцепиться в него зубами. После ночного боя до нее вдруг дошло, что молчаливый силач неизвестно зачем рисковал жизнью ради нее.
И затем при дележе трофеев признал равной. Лилия вдруг почувствовала, что он надежен, этот Лешага, кто бы он ни был и кого бы ни искал.
— Я больше не могу… — взмолился юнец.
— Еще десять шагов, — не сбавляя хода, через плечо бросил Леха.
— Зачем?!
— После «не могу» еще десять шагов обязательны. — Он не стал объяснять, что именно так их учил Старый Бирюк, и за каждый не сделанный шаг с размаху пинал ногой безо всякой жалости.
