Он заметил примятую траву и кое-где сломанные на уровне груди тонкие ветки. «Интересно, куда шли? За мной или к бунку?» Он глянул вперед. Ушастый кролик сосредоточенно, точно задумавшись, жевал траву в тени гигантского, размером с плащ-накидку, лопуха. Снаружи виднелась лишь одна голова. Так что, возможно, под лопухом скрывалось еще некоторое количество его собратьев, однако ничего крупнее длинноухого зверька впереди не было видно.
Лешага вернулся сознанием к оставленному за спиной лесу, холмам и невидимой, но все же непреодолимой черте барьера Ужаса.
Погони не было, словно потеря такого количества пленных никого не интересовала по ту сторону Рубежа.
«Как же такое возможно?» — удивился бывший страж. И вдруг увидел, как там, далеко за его спиной, округу заволакивает уже знакомый непроницаемый туман и без спешки, но и без остановок, движется ему вослед.
* * *Лилия продолжала злиться, и в то же время ее не оставляла тревога.
«А вдруг с Лешагой что-то случится? Вдруг он погибнет? Что тогда будет со мной?!» — подсказывало сознание.
И вновь возвращалось к прежнему: «Что, если он не вернется?» Воображение рисовало ей варианты, один мрачнее другого. Конечно, Марат славный малый, жаль, что не человек, но защитить от толпы этих, в шапках-масках ему не под силу. «Вдруг Леха больше не придет? Я никогда его не увижу!» — навязчивой мухой жужжало в голове.
Дверь приоткрылась.
— Он вернулся, — ровным, без интонации, голосом оповестил дежуривший в коридоре смиренный брат.
— Вернулся?! — тревога отхлынула, словно растворилась в затхлом воздухе.
Ну что ж, отлично. — С побратимом?
— Нет.
Лилия поджала губы. Девушку душило негодование: в ее глазах победа придавала хоть какой-то смысл поступкам ее мужчины. А теперь исчезло последнее оправдание. Выходит, она страдала здесь, изводила себя лишь для того, чтобы драгоценный Лешага мог прогуляться и поохотиться на волкоглавых?! «С чего это вдруг я решила, что он защищал нас? Этот авантюрист просто обожает убивать. Может, и меня убьет, если вдруг чем-то его прогневлю? Чудовище, хладнокровное и жестокое чудовище.
И нужна я ему, как дохлый кролик!»
— Он велел передать, — все так же, без следа эмоций, вещал послушник, — что, как только переговорит с отцом Настоятелем, сразу же придет.
— Ах, как любезно! — с деланым восторгом отозвалась Лилия. — Высокий господин почтит меня своим визитом.
— Он так сказал.
— Закрой дверь с той стороны! — она бросила об пол опустошенную чешуйчатым миску.
