— Подопечный жив, он уже пришел в себя и вскоре будет здесь.
* * *Стая понуро, опасаясь лишний раз тявкнуть или попасться на глаза хозяину, плелась за Лешагой. Тот шел, спотыкаясь, чувствуя себя униженным и разбитым. Даже тогда, дома, когда Старый Бирюк заставлял их ползать в непролазной грязи, и, стоило лишь чуть поднять голову, в нее тут же попадал брошенный меткой рукой глиняный орех, он чувствовал себя куда лучше. Во всяком случае закипавшая в нем тогда злость имела понятное направление. Теперь же…
Он вспомнил Бурого.
Тот будто спал, раскинувшись на телеге, не слыша никого и ничего. Еще бы несколько мгновений — и он был бы свободен. Не получилось. Все остальное — неуклюжие попытки оправдаться перед собой. Леха силился отогнать мысль, как могло бы обернуться, будь у него в запасе хотя бы лишняя минута.
Память с предательской услужливостью выкинула крапленные насквозь карты. Вот его задержки, чтобы подождать выбившегося из сил Марата. Вот бег с Лилией на плечах — сколько времени потеряно! Если бы не это… Опять «если бы»! А кто сказал, что по-другому было бы лучше? Он сделал, что мог и как мог.
Да, эта попытка оказалась неудачной."
"Следует действовать иначе. Теперь нужно узнать о враге все, что только можно. Лихим наскоком его не возьмешь, пробить барьер никакой лихости не хватит. Надо расспросить Сохатого, надо поскорее добраться до Трактира, уж там наверняка кто-то что-то знает, кто-то сталкивался. Все, о чем говорят на любом конце Дикого Поля, стекается в это место. Он представил себе знакомые кривые улочки с наскоро, кто во что горазд, построенными хижинами.
Никто никогда не подсчитывал, сколько народу ютится у стен трактира «Разбитые надежды». Да и как считать? Люди уходят и приходят, живут, умирают, приводят невольников на торжище, продают или покупают. Жизнь, однообразная и беспокойная, здесь течет всегда, круглые сутки, точно вращая колеса невидимой огромной мельницы, перемалывающей в единую муку зерна принесенной со всех концов света информации.
Там должны знать. Где же, если не там?!
Лешага прибавил шаг. Что бы ни случилось, нельзя явиться перед глазами Лилии, Марата и, главное, Сохатого таким унылым сморчком. В конце концов он честно дрался и едва не победил. Не получилось в этот раз — непременно получится в другой!
Леха расправил плечи, и псы, следовавшие за ним, радостно завиляли хвостами, почуяв внезапную перемену настроения. Ученик Старого Бирюка сосредоточился и глянул на округу верхним зрением.
