– После ухода из Гейтсхед-Мэнора я пошел в армию. И был ранен в битве при Ватерлоо.
Воспоминания обрушились на него с новой силой: крики людей, ржание коней, грохот выстрелов. Разрывы, огонь, мечущиеся люди.
Этан посмотрел на Касси и увидел в ее взгляде ужас и сочувствие.
– Господи Боже, какой ужас! Но ты никогда не выказывал желания вступить в армию.
Он никогда и не хотел стать солдатом. Но поскольку тогда ему было все равно, жить или умереть, он рассудил, что может умереть с пользой, и армия казалась самым подходящим местом, чтобы достичь цели.
И, видит Бог, он лез в самые опасные места, чтобы встретить смерть, вызывался выполнять самые опасные задания, но почему-то выживал и получал чертовы медали и отличия.
– Решил, что кто-то должен поставить на место этого ублюдка Наполеона.
– И тебе это удалось.
– Но какой ценой… – Этан покачал головой и вздохнул. – Столько хороших людей погибло. Слишком много.
– Я благодарна Богу, что ты не оказался одним из них.
– Не оказался, – выпалил он, прежде чем успел сдержаться.
И как всегда, когда находился в обществе Касси, он признался в том, что никому и никогда не говорил: – Тогда я так устал смертельно. И раны сильно болели… Я не раз молился о том, чтобы уснуть и больше не проснуться.
Его слова были встречены долгим молчанием.
– Но ты все-таки сумел идти дальше… – пробормотала Касси наконец.
Стоит ли быть честным до конца?
Он долго спорил с собой, прежде чем пожать плечами. Какой смысл говорить правду: завтра ее здесь не будет.
«Да, она уедет и заберет с собой еще одну частицу твоей души», – шепнул внутренний голос.
– Я думал о тебе. О том, сколько раз ты убеждала меня делать то, на что сам бы я никогда не отважился. Учила арифметике. Танцевать вальс. Пришивать пуговицы. Выучить названия всех цветов в саду. – Этан нагнулся, поднял камешек и бросил в волны. – Я помню, что ты сказала и сделала, когда умер мой отец. Как ты держала мою руку и говорила: «Ты не один, Этан. Твой отец всегда будет жить в твоем сердце.
И я всегда буду твоим другом. Мы оба знаем, что он был лучшим из людей».
Кассандра смотрела на него огромными глазами.
– Твои слова помогли мне вынести немало трудностей. И многое пережить.
– Я… я рада. И удивлена. И тронута, что ты помнишь.
– Я помню все, Касси.
«Каждое прикосновение. Каждую улыбку. Каждую слезу. Каждую сердечную рану». Она не отвела глаз.
– Я тоже.
Этан вынудил себя отвернуться. Уставиться на песок.
