Скрестил руки на груди и принял самый строгий вид:
– Молодые дамы не носят штанов. Никогда.
Касси преувеличенно громко вздохнула:
– Знай я, что ты такой знаток приличий, попросту бы стащила их из твоей комнаты.
– Молодые леди не крадут. Никогда.
– Ханжа!
– Наглая хулиганка!
Губы Касси дрогнули.
– Приговор: виновна.
– Тогда шагай на эшафот!
– Сначала поймай меня!
– Вряд ли это будет сложно, учитывая… – он нарочито презрительно оглядел ее платье, – твое девчачье облачение.
Касси хихикнула.
Сердце Этана глухо забилось, на этот раз от удовольствия.
Только потому, что она была рядом. Десяти лет как не бывало. Ему снова двадцать, и он просто наслаждается обществом любимой девушки.
Он втянул носом воздух и уловил легкий аромат роз. И едва подавил стон. В какие бы опасные приключения они ни пускались, какими бы грязными в результате ни оказывались, от Касси всегда пахло так, словно она только сейчас побывала в розарии.
Черт побери, сколько летних вечеров было проведено в розарии Гейтсхед-Мэнора! Он сидел, закрыв глаза, наслаждаясь ароматом, так живо напоминавшим о Касси.
И предавался бесплодным грезам, представляя то счастливое место, где конюх по неведомому волшебству превращается в принца и может с полным правом ухаживать за дочерью виконта.
Смех в ее глазах медленно растаял. Она вдруг уставилась на его шрам, постоянное неприятное напоминание о том, что ему удалось на секунду забыть. Его внешность сильно изменилась. И далеко не к лучшему.
Она протянула руку и провела кончиками пальцев по уродливой бороздке.
Этан мгновенно напрягся, готовясь увидеть в ее глазах жалость.
– Очень больно? – тихо спросила она.
Боясь заговорить, он отрицательно покачал головой.
– Ты, должно быть, много страдал. Мне… мне так жаль, Этан.
«И я тоже жалею. О многом…»
Не в силах вымолвить ни слова, он не шевелился, предоставляя Касси гладить его щеку. Потребовались поистине геркулесовы усилия, чтобы не повернуть головы, не поцеловать ее ладонь, не схватить ее в объятия.
– Как это случилось?
– Меня ударили ножом, – сухо обронил он и, отступив от Касси, направился к берегу.
Касси последовала за ним. Сзади бодро трусил Хвостолов. Не желая говорить о шраме на лице, он сухо сообщил:
– У меня есть и другие.
– Что именно?
– Шрамы.
– И каким образом ты их получил?"
"Этану не слишком хотелось продолжать этот разговор, но она твердила, что хочет знать о его жизни, так что, пожалуй, лучше сразу все объяснить и покончить с этим.
