С кем можно скакать верхом на рассвете, делиться глупыми мечтами, сочинять истории и устраивать импровизированные пикники. Мне не хватало смеха и веселья.
Этан молча смотрел на нее. Все это они проделывали вместе. Потому что их странная дружба родилась из одиночества и поразительного количества общих интересов.
Прежде чем он успел сказать слово, она вложила ладонь в его руку.
– Тебя, Этан, мне не хватала тебя.
Эти слова, тепло ее мягкой руки, покоившейся в его ладонях, лишили Этана дара речи. Он еще не опомнился, когда она вдруг спросила:
– А ты? Ты скучал по мне?
Дьявол! Он непременно рассмеялся бы, если бы смог.
Скучал? Да он умирал от тоски! Каждый день. Каждый час.
– И-иногда, – с трудом выдавил Этан.
Нижняя губа Кассандры задрожала, и Этану стало не по себе. Еще секунда – и он упадет перед ней на колени и признается в своей глупой, невозможной любви и, может, даже станет молить об ответной…
При этой мысли кровь у него заледенела. И чертов разговор вдруг стал слишком личным.
Вынудив себя вздохнуть, он поддел Касси:
– Хотя ты была ужасной неженкой.
– Неженкой?! – возмутилась Касси. Убрав руку, она вызывающе подбоченилась. – Ничего подобного! Разве я боялась насаживать наживку на крючок?
– Ну… нет. Но тебе редко удавалось поймать рыбу.
– Только потому, что ты бессовестно плескался в воде. Может, я боялась лазить на деревья?
– Нет. Однако мне так часто приходилось тебя спасать, когда твои девчачьи платья цеплялись за сучки!
– Пфф! Меня вовсе не нужно было бы спасать, согласись ты одолжить свои брюки, как я просила!
Скорее всего она права.
Но тогда пришлось бы спасать его. При одной мысли о том, как она будет выглядеть в его одежде, у Этана сердце останавливалось!
– Ладно, так и быть. Ты ничуть не была неженкой, – сдался он. – И вообще ты практически была мальчишкой. Удивляюсь, как это ты не отрастила бороду и не начала курить.
Касси смешно сморщила нос.
– Спасибо, меня не интересует ни то ни другое! – объявила она, вздернув подбородок.
– И не вижу в неженках ничего плохого!
– Особенно если неженка – девочка.
– Тебе следовало одолжить мне штаны.
– Твоя матушка упала бы в обморок.
Касси фыркнула, весело блестя глазами:
– У мамы всегда наготове нюхательные соли. А если бы даже отец схватился за ружье, ничего не вышло бы! Стрелок из него никудышный.
«Не всегда…» Этан вздрогнул, осознав, что трет изборожденную шрамом щеку, и поспешно опустил руку. Стряхнул непрошеные воспоминания.
