— Борис женился на мне, чтобы потом гулять на стороне! Ребенка незаконнорожденного сделал…
— Не тебе говорить о верности, — снова пресек ее попытки выставлять себя невинной овечкой. — Ты сама-то хоть знаешь от кого родила?
— Это не ваше дело!
— Как же не наше. Нам еще предстоит оспорить отцовство Бориса.
— Делайте что хотите! Надеюсь, отец разорвет с вами все партнерские отношения!
— Он сделает хуже только себе, — невозмутимо пожал плечами. — Мы отвлеклись от главной темы нашей встречи, Камилла.
Вдова моего брата снова начала бледнеть.
— Я не делала тебе ничего плохого, Руслан, — простонала она. — Твои безопасники подставляют меня! Тебе нужно выгнать их всех до единого!
Мои безопасники делают только то, что я им велел, и выгонять их за это я, конечно же, не собираюсь.
— Ладно. Суд над Гришиным состоится в следующем месяце. Я передам адвокату новые сведения.
Мои слова чистый блеф, но он действует. Глаза Камиллы округлились от страха, и она обеспокоенно заверещала:
— Что?! Руслан, не надо!
— Ты подставила Арину, не забывай.
— Я больше никогда не буду ничего делать против твоей жены! Клянусь!
«Я больше не буду». Сжал челюсти, чувствуя раздражение. Мы словно в детском садике на разборках. Я почти уверен, что этого урока Камилле хватит, чтобы навсегда поджать хвост.
— Почему я должен тебе верить? После всей той грязи, что ты вылила на мою жену.
— Рус, я правда больше не буду вам мешать. Я уехать хотела. К матери за границу. После всех этих скандалов мне нужно сменить обстановку и начать новую жизнь! Я завтра же куплю билеты, обещаю.
Пожалуйста, войди в мое положение!
Я молча смотрел на нее. Меня мало волновало ее положение. Если она действительно хотела сгинуть с глаз долой, то пусть пошевеливается.
— Покупай, — ответил безразлично. — Я проверю, Камилла.
Дважды мне повторять не пришлось. Бывшая родственница действительно быстро собрала вещички и упорхнула за границу. Причем своего ребенка она забирать не стала. Оставила его на нянек в доме Стеблина. Все-таки некоторые женщины не способны быть нормальными матерями.
В нашей семье об этой «невосполнимой» потере никто не вспоминал. Даже мама перестала переживать о том, как плохо и несправедливо вел себя Борис по отношению к старшей снохе. Все ее внимание переключилось на маленькую девочку Риму, над которой родители взяли опеку. Моя мать — удивительная женщина. Она все-таки смогла переубедить отца не оставлять родную внучку сиротой. И я был полностью с ней согласен.
