С улицы послышались возмущенные вопли:
— Это что, мои вещи?! Почему они в мешках?! Куда вы их несете?! Что происходит?!
Вот и явилась та, кого я хотел разорвать на куски и выбросить на помойку вместе с остальным барахлом. Спрятав сжатые кулаки в карманы брюк, я вышел на крыльцо.
— Божечки! — пискнула Маша за моей спиной, когда мы увидели во дворе дома вполне ожидаемую картину.
Камилла вцепилась в один из пакетов, пытаясь его отвоевать, и возмущенно ругалась:
— Немедленно отпусти, идиот! Кто вам дал право трогать мои вещи?!
Я шагнул на выложенную камнем дорожку и громко сказал:
— Я.
Невестка замерла, обернувшись. Недоуменно захлопала глазами и медленно выпрямилась. Все свободное время я старался проводить с детьми, поэтому Камиллу не видел довольно давно. За это время у нее уже появился живот, который она не пыталась скрыть за свободным кроем одежды. Напротив, она демонстративно выпятила его вперед, укладывая ладони на пояснице, будто уже была на девятом месяце и едва справлялась с тяжелой ношей.
— Руслан? — неуверенно заговорила Камилла, пока ее лицо медленно вытягивалось. — Что ты тут делаешь?
— Избавляюсь от лишнего мусора, — ответил холодно и кивнул мужчинам, чтобы делали свое дело.
— Мусора?! — она задохнулась от возмущения, пытаясь преградить им дорогу. — Это моя одежда! Новая коллекция! Ты что себе позволяешь?! Я все расскажу маме!
— О да, — недобро ухмыльнулся, хватая ее за локоть и утягивая с дороги. — Все расскажешь, не сомневайся!
Камилла споткнулась, но упасть я ей не дал.
Подтянул наверх и с укором посмотрел на туфли с высоким каблуком, в которых щеголяла беременная.
— Не пора ли тебе переходить на более удобную обувь? Или врач не рассказывал, что в твоем положении вреден каблук?
— Руслан ты с ума сошел?! Ты мне так руку сломаешь. Что ты себе позволяешь?! — возмущалась она, пока я тащил ее к беседке.
— То же, что позволила себе ты несколько месяцев назад, — процедил сквозь зубы.
Камилла еще больше округлила глаза, в них мелькнул страх. Она догадалась, что я говорил о вещах моей жены, которые она посмела выбросить.
В то время как я наивно полагал, что Арина просто собрала свою одежду и съехала.
— Не понимаю, о чем ты! — Камилла плюхнулась на скамейку, запрокидывая голову и хватаясь за лоб. — Ох, кажется мне плохо! Голова закружилась!
Я стиснул зубы и отошел от этой дешевой актрисульки. Как бы мне не хотелось свернуть ей шею, гадюка все-таки была в положении. Но это не означает, что я поведусь на ее представление.
