Так зачем оттягивать неизбежное? Нет смысла цепляться за бракованный брак, но все же у меня было одно веское НО…
Вступить на ту тропу, что я выбрала, было очень опасно. Я уже знала, на что способен мой муж, и у меня по прежнему не было веских доказательств своей невиновности, но имелось кое что другое…
За прошедший месяц я собрала много информации на Камиллу и Бориса. Не скажу, что все мои действия были законными и простыми, но факт остается фактом — у этой пары не могло быть детей. На протяжении шести лет безуспешных попыток завести ребенка им поставили неутешительный диагноз — несовместимость.
Поэтому у меня не было никаких сомнений, что ребенок Камиллы принадлежал Руслану. И я рассчитывала воспользоваться этим скандалом, чтобы взять инициативу в свои руки. Главное к этому моменту полностью оправдать себя.
— Я надеюсь… — выдохнула нервно и вышла из машины.
Кристина поторопилась следом за мной, и, подойдя вплотную, одобрительно сжала мои плечи."
"— Главное действуй уверенно. Все как мы планировали, и ничего не бойся.
Ты сильная и со всем справишься. Ты сама поставишь жирную точку!
Я не смогла ничего ответить. Язык отказывался шевелиться, и я лишь кивнула. Мы вместе поднялись по крыльцу трехэтажного здания, ухоженная облицовка которого была выполнена в старинном стиле — мелкие красные кирпичи, и отбеленные арки закругленных высоких окон. Каблук утонул в мягком ворсе бордового ковра, отдаваясь гулким стуком. Так же гудело мое сердце в груди.
Успокойся, — уговаривала я себя. Выбора все равно нет.
Либо ты рискнешь и обретешь шанс на детей, либо проиграешь без борьбы.
В зал суда я вошла без подруги, Кристина осталась снаружи. Я увидела Руслана практически сразу. Он сидел за столом рядом со своим адвокатом-демоном, и повернулся в тот же момент, как за мной щелкнула дверь. Наши взгляды встретились, и я на мгновение застыла. Это была наша первая встреча после того злополучного вечера. Янтарь его глаз обдавал холодом, лицо — непроницаемая маска. Мой муж был как всегда собран, буквально дышал силой и уверенностью в себе, в то время как мои колени подгибались от волнения, а грудь прострелила уже привычная тупая боль.
Я привыкла существовать с ней и глушить глубоко в себе, и в этот раз сделала то же самое — подавила эмоции.
Я отвернулась и села с другой стороны ряда. Чувствовала, что муж продолжает испепелять меня взглядом, но больше не позволила себе взглянуть на него. Лимит исчерпан, по крайней мере до окончания процесса.
Вскоре в зал явился судья.
