Анаит чуть было не кинулась ему на шею, но взяла себя в руки. Сам-то Акимов не проявлял желания обниматься. Сдержанно улыбнулся ей, словно они виделись только вчера, и сказал, что рад ее видеть.
– Пойдем в дом, попьем чаю. Я как раз заварил свежий.
Ни объятий, ни поцелуя в щечку, ни попытки положить руку ей на плечо, как сделала бы добрая половина из знакомых Анаит мужчин в возрасте Акимова.
Холодный, равнодушный тип.
На столе ее ждали зеленый чай и пирожные. Они разговаривали о том, что произошло за этот месяц в союзе, о Бурмистрове и его провалившихся планах…
– Ломовцев приезжал ко мне сюда, – сказал Акимов.
– Я думал, будет меня спаивать, но нет! Привез в подарок коробку детских пюре, представляешь?
– Непохоже на него!
– Да, я тоже удивился. Он был довольно воодушевлен. Между прочим, упомянул, что подарил свою картину этому сыщику…
– Макару Илюшину?
– Нет, второму. Сергею. В благодарность, говорит, за то, что этот медведь его не задушил, хотя мог.
Анаит озадаченно взглянула на Акимова.
– Ты не знала? Ну, надеюсь, я не выдаю ничьей тайны. В конце концов, это напрямую касается нас с тобой. За день до поминок детективы заявились к Тимофею и стали требовать правды о Майе Куприяновой – они считали, что она замешана в убийствах. Размахивали конвертом, в котором, как решил Ломовцев, его снимки в постели с натурщицей Машей.
Анаит покраснела. Значит, любовница Бурмистрова дарила свою благосклонность не только ее боссу и Ульяшину…
– Они его шантажировали?
– Точно! Ломовцев решил, что Бурмистров сожрет его с потрохами, если узнает правду, и – цитирую! – «впарил им то, что они хотели услышать».
– То есть соврал? – уточнила Анаит, не знавшая этих подробностей.
– Ага. Через некоторое время сыщики додумались, что на самом деле произошло с картинами. Надо отдать им должное! Но уверенности в том, где спрятаны бурмистровские полотна, у них не было, и они опять навестили Ломовцева.
Только на этот раз, как сказал Тимофей, говорить с ним стал не младший, а старший. В общем-то, их коммуникацию даже нельзя в полном смысле назвать разговором.
Анаит смотрела на него во все глаза.
– Ты же знаешь Тимофея, – усмехнулся Акимов. – Он умеет выводить людей из себя. Бабкин вышел и ушел довольно далеко. Я бы на месте Ломовцева опасался сердить человека с такими физическими данными, но Тима бесстрашный, и он доигрался.
