А сам Ломовцев, трезвый и строгий, объяснил, что целью его вмешательства в картины Бурмистрова было вовсе не желание посмеяться над коллегой по цеху, а оммаж выдающемуся английскому живописцу Джону Кольеру, конкретно картинам «Леди Годива» и «Цирцея», а также великому русскому художнику Михаилу Врубелю.
К экспертизе прилагались вышеупомянутые леди Годива верхом на коне, Цирцея в обнимку с тигром и всем известный Демон Сидящий.
Наконец, в статье Уголовного кодекса, которым размахивал Игорь Матвеевич, говорилось о причинении значительного ущерба потерпевшему.
Проныра-адвокат предоставил справку о доходах господина Бурмистрова за год и положил рядом с ней заключение о ценности обеих картин. «Тигры» с «Барсом» не стоили ничего. Не считая, конечно, рам, но рамы от Ломовцева не пострадали.
Выходило, что на значительный ущерб действия Тимофея никак не тянут.
Суд должен был состояться только через два месяца, однако всем участникам дела уже было ясно, что на этом фронте Бурмистров потерпел сокрушительное поражение.
Игорь Матвеевич лично приезжал в офис к частным детективам, требуя от них показаний, изобличающих мерзавца Ломовцева. Они-то знали всю правду! О содержании разговора, который состоялся между Бурмистровым и Макаром Илюшиным, мог поведать только Сергей Бабкин, а тот держал язык за зубами. Но было достоверно известно, что после этой встречи Бурмистров объявил обоих своими личными врагами.
Кажется, ни Сергей, ни Илюшин не огорчились.
На двадцать пятый день Анаит устроилась на работу.
Она так хотела рассказать обо всем Акимову! Мирон оценил бы, как ей невероятно, сказочно повезло! Он не стал бы, как родители, твердить, что ей это быстро надоест, что нельзя молодой женщине то и дело срываться с места, что частые перелеты угробят ее здоровье… Нет, он бы понял, какой счастливый билет вытянула Анаит.
Но Акимов не звонил и не писал.
Анаит знала причину. Он наблюдал ее драку с Колесниковым. Слышал ее дикие крики и лицезрел раны, которые Анаит нанесла своему врагу.
Она превратилась в чудовище, чтобы спасти его и себя. Конечно, Мирон был благодарен ей за вмешательство… Но видеть ее он больше не хотел.
Они же не в сказке. Никто не хочет быть рядом с чудовищем.
На встречах художников Акимов тоже не появлялся. Целый месяц союз лихорадило, непонятно было, выздоровеет их организация или тихо скончается в бреду. Ни на одно собрание он не пришел.
На тридцатый день Анаит проснулась, потому что замерзла.
