А единственный человек, которого она действительно хотела бы поразить, не желал иметь с ней дела.
Алик ушел. Мать рыдала ему вслед и заламывала руки, но Анаит больше не покупала билет в первый ряд на такие концерты.
На восьмой день объявился сторож Вакулин. Откуда он выполз, так никто и не узнал. Николай Николаевич пришел в музей, скорбный, бледный и осунувшийся, а прямиком оттуда направился в полицию. Однако при ближайшем рассмотрении всех обстоятельств оказалось, что привлечь Вакулина к уголовной ответственности, как настаивал Бурмистров, в общем-то, не за что.
«Заснул на рабочем месте, – твердил он, – потом испугался, сбежал. Бродяжничал, пил, протрезвел, раскаялся и вернулся».
Этой версии сторож держался непоколебимо. «Заснул, сбежал, бродяжничал, вернулся». При этом рубашка на нем была отглажена, лицо выбрито, ботинки чисты – в общем, невооруженным глазом было видно, что о Вакулине заботились. Но невооруженный глаз к делу не подошьешь.
Анаит помнила, что рассказывал в подвале Макар Илюшин.
Однако в полиции сыщики не успели изложить эту историю, поскольку выступали свидетелями по куда более серьезному делу, чем кража картин. А на следующий день Бурмистров объявил о прекращении расследования, и эти сведения так и остались при них.
Все преступление Вакулина, таким образом, заключалось в том, что он забыл запереть заднюю дверь и уснул на рабочем месте. Бурмистров, конечно, распял бы его за это публично. Но на защиту Николая Николаевича поднялись музейные дамы.
Даже ценный экспонат они не отбивали бы с таким пылом, как своего сторожа. Вакулин остался, а вместо него директор уволила второго охранника, Петрищева, поскольку было неопровержимо доказано, что это он виноват в отсутствии записей с камеры видеонаблюдения.
На двенадцатый день из больницы выписали Ульяшина. Жена увезла его в санаторий долечиваться, и было очевидно, что место главы союза Павел Андреевич сможет занять не скоро. На эту должность был почти единогласно выбран Борис Касатый.
Юханцева пыталась создать противовес, войдя в коалицию с Алистратовым, но их попытки провалились – не в последнюю очередь потому, что Касатый неожиданно для всех женился на Изольде. По поводу этого поступка среди художников ходило множество шуток, большинство из которых нельзя было бы повторить в приличном обществе. Но женитьба сдвинула что-то в отношении к Касатому. Борис должен был стать посмешищем – а вместо этого возглавил союз.
