– Где это? Кто это решил? – вскинулась Наталья Голубцова.
Она глядела на Мирона с таким недоверием, словно подозревала, что он тайком вынес мебель и продал с заднего хода.
– Там! – Акимов указал на кабинет.
Голубцова промчалась в указанном направлении, шелестя юбками. Рывком распахнула дверь – и ее визгливый голос затопил коридор. «Человек умер!.. А вы стульев жалеете!.. Ни стыда, ни совести!..»
Девица бойко огрызалась. Однако на стороне Голубцовой был козырь – покойный Ясинский. «Еще тело не остыло! Где салаты, где булочки? Компот где, я у вас спрашиваю?»
Акимов завороженно слушал.
Вскоре стало ясно, что в битве глупости и бессовестности первая побеждает. Девица выскочила как ошпаренная, и сразу, откуда ни возьмись, появились официанты в прокуренных рубашках. Мимо Акимова пробежала повариха с подносом булочек, пухлых, как молочные поросята. И таким же оживлением отозвался зал. То и дело хлопала входная дверь, барственный бас Алистратова вплетался в жужжание толпы, среди которого выскакивал, точно кузнечик из травы, высокий тенор Касатова: «А стоит ли?.
. Можем ли мы быть уверены?»
Акимов попытался представить, что там обсуждается, но махнул рукой.
Он постоял, наблюдая за движением караванов. Плыли перед ним графины с компотом, миски с кутьей, салаты, мясо по-французски под сморщенной майонезной корочкой… Несмотря на название, ничего специфически восточного в меню не было. Разве что кольца крымского лука, горой выложенные на расписное блюдо, от которых остро пахло уксусом.
Блюдо выглядело так, словно на него небрежно постригли розового барана.
Ясинский был бы недоволен.
При виде еды среди художников возникло оживление. Мирон так и стоял за дверью, в полутемном коридоре, не торопясь выходить на свет. Звякнула ложечка по бокалу, разговоры смолкли. Слово взял Касатый. «Человек, благодаря которому возник наш союз… его неизменное дружелюбие и готовность помочь…». Он говорил о Ясинском так, словно тот вышел на пару минут и должен вот-вот вернуться. Если бы не кутья, можно было бы подумать, что провожают на пенсию главного бухгалтера провинциального завода.
Акимов собрался с духом и проскочил в дверь вслед за официантом, словно безбилетник в метро, пристраивающийся к пассажиру. На него никто не обратил внимания. Хлопоты насчет стульев были лишними: все разместились в основном зале. Он нашел свободное место, тихо присел в углу… И чем больше слушал и смотрел, тем ближе подступала к нему привычная глуховатая тоска.
