Колесников криво усмехнулся:
– Ну, выехали мы из дома вместе. По дороге она выкинула меня из машины и велела добираться пешком. В пробке, наверное, встала. Я на метро пересел, уже десять минут как здесь.
– За что выкинула? – без особого интереса спросил Мирон.
Колесников, казалось, исхудал за то время, что они не виделись.
– За дело, – неожиданно признался он. – Я критиковал ее манеру езды. Это называется: не надо рулить, когда сидишь на пассажирском месте. Она тут же озверела, остановилась… В последние дни что-то у нее не ладится…
Андрей оборвал сам себя, махнул рукой.
Мирон, не привыкший, что Колесников откровенничает, посмотрел на него внимательно.
Небритый, глаза красные. То ли плохо спал, то ли много плакал. Если приглядеться, Колесников единственный из всех присутствующих выглядит действительно скорбящим.
– Давай подумаем, как составить столы, – сказал Мирон. – Сколько человек планируют здесь посадить?
– Да кто ж его знает… Вообще-то и накрывать уже должны. Обещали компот, кутью, салат… Первое-второе, само собой.
А ничего и нет.
– Ладно, разберемся.
Акимов повесил плащ, а затем и пиджак на вешалку, оставшись в одной водолазке. Колесников, поглядев на него, последовал его примеру.
– Душновато здесь. Может, окно приоткроем?
С рамы опадала краска хлопьями, как глазурь с зачерствевшего кекса. В залу ворвался холодный осенний воздух.
– А с кем остался… – Акимов забыл имя сына Майи и Колесникова.
– Левушка? С соседкой. Она иногда нас выручает. Не знаю, что бы мы без нее делали.
«Ты сидел бы с ребенком, а Майя поехала бы на поминки. Вот и весь расклад».
Телефон в кармане плаща разразился «Полетом валькирий». Когда Акимов ответил, механический женский голос предложил ему услуги стоматологии в любом районе Москвы.
– Ты бы звук-то поменял, – посоветовал Колесников. – Или хотя бы отключил. Если еще раз позвонят, пока кто-нибудь толкает речь в память о покойном, будет неловко.
«Переживу», – хотел ответить Акимов, но звук все-таки приглушил.
Они сдвинули столы, и Колесников озабоченно огляделся.
– Стульев не хватит. Будь другом, узнай, есть ли еще?"
"Мирон отправился разыскивать официантов или управляющего. Был отруган на кухне, куда сунулся по ошибке, нашел в соседнем кабинете какую-то девицу на каблуках, но та красила ногти и о стульях не имела ни малейшего понятия. «Как и обо всем остальном», – сказал про себя Акимов. Он вернулся в первый зал.
– Со стульями у них, кажется, напряженка… Придется сидеть на подоконниках.
