Хитрые и наверняка дорогие чары в простой белой коробочке, не взламывали замок, а аккуратно его отпирали, придавая рассеянной в воздухе энергии форму нужного ключа.
Сломав печать, Анаконда отперла дверь и бесшумно проникла внутрь.
Этэйн она нашла в одной из многочисленных комнат. Невероятно бледная и изможденная девушка лежала на кровати, до подбородка укрытая одеялом. Даже во сне она мелко дрожала, хотя в квартире было тепло.
Анаконда приблизилась к кровати. Нависла над Этэйн, сбросила одеяло (девушка задрожала еще сильней) и разломала филактерий.
На прикрытое белой ночнушкой девичье тело опустились сплетенные чары, похожие на паутину с застывшими капельками росы. Сквозь тонкую ткань Анаконда увидела проступившие на мгновения руны – чары зарядили Этэйн силой. Потом голубоватое сияние погасло. Однако Анаконда не спешила отдавать ей отобранное одеяло. Взяв за плечи, легонько потрясла.
Дочь судьи не сразу открыла глаза, подернутые мутной дымкой, что часто селилась в глазах смертельно больных.
Но в венах ее уже должна кипеть колдовская сила, заряженная чарами Леона… Впрочем, некогда рассуждать.
Анаконда шепнула, глядя Этэйн в глаза:
– Тебе безумно хочется прогуляться в Янтарный квартал прямо сейчас. Вставай, оденься и иди.
– Конечно, – искаженным эхом отозвалась та.
Даже, пожалуй, слишком быстро. Анаконда подозревала, что воля девушки сломана болезнью. Что ж, ей это только на руку.
Дочь судьи двигалась медленно, и ей не хватало сил даже на то, чтобы одеться. Пришлось, преодолевая брезгливость, помочь.
Исключительно ради Леона.
Одетая Этэйн с осоловевшим взглядом вошла в лифт. Анаконда успела аккуратно запереть дверь печатью и впрыгнуть в кабину за дочкой судьи. Внушение должно было заставить консьержа и вовсе не замечать Анаконду. А значит, он собственными глазами видел, как Этэйн в одиночестве покидает дом.
Улыбнувшись, консьерж попытался выдавить слова приветствия, но ими же и подавился. Захрипел и навалился на стену, побледнев. А еле плетущаяся прежде Этэйн вдруг выпрямилась и расправила плечи.
Анаконда удивленно вздернула брови, неотступно следуя за ней.
Память Этэйн не была полностью заморожена – в этом она отличалась от безмозглых зомби, делающих лишь то, что им приказал некромаг. Она не шла к нужному кварталу через весь город, а направилась к ближайшему портал-зеркалу. Теперь Анаконда держалась на безопасном расстоянии – всем прохожим, которые увидят их вместе, гипнозом память не стереть.
