И наверняка невероятно опасны.
– По одному на каждую цель, – негромко пояснил Леон.
– Кого надо убить? – осведомилась она.
Леон коротко и сухо рассмеялся.
– Моя змейка уже торопится убивать! Ты почти столь же кровожадна, как те, что стали частью моего тела."
"Сравнение покоробило Анаконду. Она не вертлявый отросток, не уродливая мутация. Она – истинная змея в человеческой шкуре. Ламия.
– Не приступай к следующей цели, пока я не скажу, – Леон вынул из кейса первую коробочку. – У верховного судьи Карсона Фаллона в Кенгьюбери есть больная дочь, Этэйн.
Мне нужно, чтобы ты проникла к ней домой. Сопротивления она не окажет. Затем ты должна разломить филактерий над Этэйн, направив на нее чары. Когда она очнется, что произойдет непременно, начинается главная часть. Тебе нужно внушить ей, что она должна немедленно отправиться в Янтарный квартал.
– Почему именно Янтарный?
– Там недавно произошло убийство с применением полуночных чар. Виновного не поймали, но судя по наводке, он живет в том квартале.
Там рыщут не только агенты Департамента, но и переодетые в штатское ищейки. Тебе необходимо привлечь внимание кого-либо из них к Этэйн. Скорее всего, это произойдет без твоего участия. Но тебе нужно за всем проследить. Этэйн должна во что бы то ни стало угодить в лапы именно того, кто способен почувствовать окружающую ее тэну.
Ламия кивнула. Значит, она права: в филактерии – полуночные чары. Возможно, скрещенные с рассветными, раз они призваны помочь дочери судьи встать на ноги.
– Все поняла?
– Да.
– Хорошо. Будь осторожна. Тебя никто не должен видеть рядом с Этэйн, а в ее памяти не должно сохраниться ни единой крохи мыслей о тебе. Справишься?
Анаконда хищно улыбнулась.
– Непременно.
Она покинула апартаменты Леона Колдуэлла и выскользнула в ночь. Следуя инструкциям, добралась до чужой квартиры в спальном районе. Дом элитный, судя по наличию консьержа, близнец таких же высоких, в четыре этажа, и узких нежно-голубых зданий с острыми крышами.
Приблизившись к пареньку в идеально отглаженной форме, Анаконда положила руки ему на плечи.
Шепнула в приоткрывшиеся от удивления губы:
– Ты никогда меня не видел.
Леон четко сказал – никаких свидетелей.
– Конечно, – пробормотал консьерж с пустыми, как у пупса, глазами.
Она поднялась на последний этаж: дочь судьи жила под самой крышей. Крохотным препятствием на пути стала запертая дверь квартиры. Анаконда разломала один из дополнительных филактериев, которые получила от Леона.
