Ради чего? Неужели какие-то оценки в зачетке стоили этого? Как можно было так искусно изображать симпатию? Ей самой от себя теперь не противно?
– Ну что? – От очередного тычка в плечо я открыл глаза.
Федор Степаныч, суетясь, забрался на постель.
– Что ты принес? – Мне пришлось сесть.
Енот подобрался ближе и положил передо мной кружевной бюстгальтер, который, видимо, собственноручно отвязал от катапульты.
– Можешь оставить себе, – безучастно проговорил я.
Зверек подвинул вещь ко мне.
– Я не ношу женское белье.
Федор Степаныч не поленился: подхватил бюстгальтер, подлез ближе и положил его на мою ладонь.
– Первый раз вижу, что ты делишься своими находками, дружок.
Енот, дернув мордочкой, вдруг почти по-собачьи завыл.
– Ох, – вздохнул я, – скучаешь по ней?
Федя замер и взглянул мне в глаза.
– Похоже, парень, ей с нами не по пути, – печально сказал я. Взял нижнее белье в руку и протянул ему. – Можешь оставить себе.
Зверек, будто не желая соглашаться со мной, начал суетливо крутиться на месте.
– Я тоже скучаю по ней.
И что теперь? Что мне делать?
Но его было не унять. Федя закружился волчком, спустился на пол и начал поднимать и швырять в разные стороны детали проекта.
– Ладно! – Я шумно выдохнул и улегся обратно. – Выпусти пар! Только не могу не предупредить: это не помогает.
На следующее утро мы согласовали с Лирой тексты объявлений, сделали фотографии и связались с типографией по поводу изготовления листовок. В обед я приехал в общежитие, чтобы встретиться с Антохой и с Марли. Вместе с парнями мы разместили объявления в Интернете, организовали массовые рассылки и запустили вирусные ролики.
– Ты ей звонил? – спросил Майкин, когда я засобирался домой.
– Нет.
– А она? Пыталась с тобой связаться?
– Нет! – Я собрал вещи в рюкзак, закинул его на плечи и посмотрел другу в глаза: – А зачем?
– Затем, что вы не безразличны друг другу.
Марли, чтобы не встревать в разговор, надел наушники, лег на постель, закинул ногу на ногу и закрыл глаза.
– Я не хочу быть парнем, которого она стесняется и с которым встречается только тогда, когда никто не видит, ясно? Она и сама это понимает.
И тоже не хочет.
Антоха запустил пальцы в рыжую шевелюру и почесал затылок.
– Ты не стремный, бро, – он развел руками, – ты умный, ты прикольный и ты секси.
– О, простите, что помешала, – скривившись, сказала Савина, распахнувшая дверь не в самый лучший момент. – Продолжайте, пожалуйста, сделаю вид, что ничего не слышала.
Но девушка и не собиралась уходить.
