Представляю, как Жене больно и неприятно! Нужно скорее найти его и все объяснить!
Я схватила сумку и понеслась прочь из столовой.
– Полоумная! – бросила Жанка, когда я задела ее плечом, обгоняя.
– Сумасшедшая! – не промолчала и Окс.
Но мне было все равно, что они подумают или скажут. Теперь мне было абсолютно все равно. Только один человек имел значение для меня в целом мире. И он шел к лестнице, печально опустив голову.
– Женя! – Я дернула его за рюкзак и развернула к себе.
Исаев спустился на ступеньку ниже и внимательно посмотрел мне в глаза.
Теперь он казался таким высоким и далеким, как никогда.
– Жень, выслушай меня, пожалуйста! – Я оглянулась по сторонам и понизила голос, чтобы нас не услышали проходящие мимо студенты. – Жень, все, что они сказали, это неважно. Понимаешь? Я так не думаю, поверь. Да, сначала все было ради учебы. Но это только сначала. Ты мне нравился, иначе бы я никогда к тебе не подошла, и… и…
Я схватила его руку. Она была прохладной и не откликалась на мои попытки ее сжать.
– Жень, прости меня, пожалуйста. Давай все забудем, я больше не такая, какой была с ними. Ты сделал меня другой. Женя… Жень…
Парень медленно вдохнул, так же медленно выдохнул и освободил свою руку. Затем он наклонился и положил свои ладони на мое лицо.
– Лена, ты сама еще не решила, чего хочешь, – сказал он прямо мне в губы.
Кончики его пальцев били меня самым настоящим током.
– Решила, – дрожащим голосом ответила я.
Женя улыбнулся – так мудро и печально, с щемящей добротой в глазах.
– Нет, – он качнул головой, – не решила."
"Я хотела, чтобы он поцеловал меня, крепко обнял и больше не отпускал. Но Исаев просто разорвал меня на части своим разочарованным взглядом, тяжело опустил руки, развернулся и ушел.
– Женя! Женя! – звала я.
Но он ушел, так ни разу и не обернувшись.
31
Женя– Что? Что ты мне принес? – спросил я, не открывая глаз.
Уже несколько часов я лежал на кровати, не реагируя на внешние раздражители. Судя по звукам, Федя добрался до сумок с деталями машины Голдберга, открыл их и теперь гремел запчастями, разбирал остатки инсталляции и стаскивал понравившийся хлам в свое гнездо.
У меня не было никаких сил противодействовать ему. Пусть делает, что хочет. Пусть хоть всю мою жизнь разберет на мелкие частички, от нее и так, кажется, ничего уже не осталось.
Лена врала мне. Все это время, пока я думал, что нам хорошо вместе, она всего лишь притворялась. Когда смотрела мне в глаза, обнимала, целовала – врала, врала, врала.
