И ты проведешь остаток своей жизни, постоянно оглядываясь, и пожалеешь, что не выбрал карьеру уборщика сортиров.
— Я не играю. И ничего не скрываю. Детектив Роше и один раз детектив Бреслин. И все.
И я поверила — поверила страху, написанному на лице Краули.
Он сварливо добавил:
— Ты думаешь, что такая звезда, что весь мир плетет заговоры против тебя, однако не все с этим согласны.
В голове разлилась странная пустота. Я ведь и правда всегда думала, что весь отдел жаждет моей крови, что наша общая комната — лишь ширма, за которой прячется целая армия, а я — одинокий воин, которому суждено пасть в неравном бою.
Вот только каждый раз, когда я заглядывала за ширму, там был лишь один-единственный ублюдок.
Ребята отпускают шуточки на мой счет. И края этих шуточек пропитаны ядом и тщательно заточены, чтобы больнее ранить. Мне и в голову не приходило, что это просто шутки, чуть более резкие, потому что я и сама резкая, а после того, как Роше попытался ухватить меня за зад, а все остальные промолчали, я стала еще жестче.
Когда Блоха намекнул, что был бы рад моему возвращению в Прикрытия, я решила, что это из-за моих проблем в Убийствах, и во мне даже не шевельнулась мысль: а может, из-за того, что он по мне скучает, из-за того, что помнит, какими классными напарниками мы были. А Стив с его бесконечными «если», рассматривающий все под микроскопом. Я ведь на несколько часов поверила, что он заманивает меня на вершину утеса, чтобы столкнуть оттуда, помахав на прощанье.
Хорошо, что из-за моей смуглой кожи Стив с Краули не видят, как я заливаюсь краской стыда.
Со мной произошло то же, что и с Ашлин, — я потерялась в своей собственной голове, в истории, которая существовала только в моем мозгу, в тенях, что заменили реальность. И теперь реальность наваливалась со всех сторон, сдавливала, ломала кости. Ледяной холод накрыл меня, и дрожь пробежала по телу.
Краули и Стив смотрели на меня, ждали, позволю ли я Краули соскочить с крючка. Телефон Стива взвизгнул, выводя меня из оцепенения.
— Ладно, — сказала я. Сбежать бы отсюда немедленно, но тут еще есть дела. — Ладно. Принимается.
В ту же секунду Краули стряхнул с себя страх и обратился в жадную гиену:
— Ты упоминала про что-то интересное для меня.
— О да. — Я уже пришла в себя. — Очень интересное. Прямо сенсация. Тебе понравится.
Краули потянулся за диктофоном, но я покачала головой:
— Не-а. Не для записи. Из источников, близких к расследованию.
