Когда он позвонил мне насчет Ашлин Мюррей, то сказал, что ты бываешь ужасно нерешительной, — я только цитирую. — Краули поднял руки и ухмыльнулся мне в лицо. — Сказал, что ты с этим очевидным делом можешь и месяцы провозиться. Это была бы только твоя проблема, но на этот раз детектива Бреслина приставили к тебе, а он не хочет иметь ничего общего с этим идиотизмом. Он хочет, чтобы на тебя как следует надавили, чтобы ты нормально работала, — снова цитата, детективы, только цитата. Вот я и решил немного надавить.
— Лучше ты и сделать не мог, приятель.
— Стив снова обращался к своему телефону. — Ты на нас так надавил, что мы вообще ничего не соображали, правда, Конвей?
Краули подозрительно посмотрел на него.
— А когда тот человек позвонил и представился твоим отцом…
— Так вот почему ты сразу поверил, что это мой отец. Я-то думала, что ты просто желал засунуть свои грязные лапки в мою личную жизнь и так возбудился, что соображать перестал. Но ты решил натравить этого говнюка на меня, чтобы подбросить дров под котел.
И тогда дрессировщик тебя погладит по шерстке и выдаст сахарку. Я права?
Краули скривился:
— Твой тон неуместен и оскорбителен. Я не обязан…"
"— Можешь засунуть мой тон себе знаешь куда? Ты позвонил Бреслину и заявил, что можешь так испоганить мне жизнь, что я точно башку себе расшибу. Пернуть буду бояться. И все, что тебе нужно, это мой телефон и домашний адрес. И он тут же все тебе выдал. Я что-то упустила?
Он сидел совершенно прямо, на меня не смотрел, всем своим видом показывая, как неприлично я себя веду.
— Если ты все уже знаешь, зачем спрашиваешь?
— Затем. Всего я не знаю. Роше сливал тебе мои дела постоянно, а Бреслин сделал это только однажды. Кто еще?
Он покачал головой:
— Больше никто.
— Краули, — сказала я с угрозой в голосе, — ты не получишь билет на выход, скинув мне только два имени. Говори — или сделка отменяется.
Краули все изображал оскорбленное достоинство, но выглядело это так, будто ему отлить приспичило.
— Я знаю, когда полная прозрачность крайне важна, детектив Конвей.
Другие детективы действительно контактируют со мной, есть среди них и те, для кого право общественности знать не пустой звук, но ваших расследований это не касается.
Внутри взметнулась ярость, и я не знала причины — от того, что он может лгать, или от того, что может говорить правду.
Я встала, обошла вокруг стола и выплюнула прямо ему в лицо:
— Не вздумай играть со мной. Если ты о ком-то умолчал, я выясню и вернусь.
