Я наклонилась над допросным столом, намеренно узким, чтобы можно было подобраться поближе к допрашиваемому, я хотела рассмотреть каждый волосок в щетине этого ублюдка, ощутить чайный душок в его дыхании, запашок несвежей одежды, едкую вонь страха и ярости. Я была близка настолько, что могла выпить из него всю кровь."
"— Не обманывай себя, Маккэнн. Ты ведь из-за этого промолчал, да? Эвелин заполучить не мог, но тебе нравилось сознавать, что вся ее жизнь отныне принадлежит тебе. Что ты накрыл ее своей тенью. Просыпаясь, она спрашивала себя, заглянет ли нынче детектив, вздрагивала от каждого телефонного звонка, и каждый раз, когда ей снилось, что он мертв, она принадлежала тебе.
Ты думал об этом, когда жена не давала тебе и ты лежал рядом с ней и мечтал об очаровательной малышке Эвелин? Тебя заводило, что все ее поступки, все ее мысли отныне — это твоих рук дело?
Запавшие голубые глаза смотрели в упор. Никогда прежде я не видела столько ненависти, направленной на меня. Такая ненависть способна возникнуть только среди близких, в семье, между друзьями.
Я ткнула пальцем точно меж ребер, туда, где больнее всего, где все скрыто от всех. Он был целиком мой.
Маккэнн тихо, сквозь зубы, прямо в лицо, процедил:
— Отъебись, сука. Это было для ее же пользы. Знаешь, что ее муженек о ней говорил? Чем оправдывался? Что он задыхался с ней целых десять лет. Что он с ума сходил, и еще несколько месяцев, проведенных в том доме, довели бы его до психушки. Думаешь, это я должен был ей сказать? Чтобы она страдала до конца дней? Она была не из тех, кто может отмахнуться и продолжать себе жить.
Не я ее сломил. Мои действия позволили ей сохранить хоть каплю самоуважения, запомнить свою семейную жизнь так, как ей хотелось. Я дал ей шанс.
— Вот только в комплекте еще шла Ашлин. Ты ни разу не дал себе труда подумать о ней, правда? Ты перешагнул и через ее жизнь. Каждый ее день — твоих рук дело, и это были очень плохие дни. А потом она выросла, начала искать ответы и когда узнала, кто скрыл от нее правду, было слишком поздно.
У Маккэнна приоткрылся рот. Я буквально увидела ярчайшую вспышку в его мозгу, услышала оглушительный грохот — и вот уже мозг мечется, искрит, осыпается осколками, пытаясь найти укрытие, спрятаться, забиться в угол.
— Позволь мне рассказать тебе, какое же решение приняла Ашлин в тот вечер, когда ты поведал ей эту историю. Она решила, что теперь ее очередь превратить твою жизнь в кошмар, который она для тебя выберет.