Я умоляю, чтобы этот парень поделился со мной своей «если-может» ахинеей. Мысль о Стиве вмазала под ребра, да так основательно, что у меня перехватило дыхание.
Рори выдавил из себя грустную усмешку:
— Сколько у нас есть времени?
— Давайте сделаем так: начните с той теории, которая представляется вам наиболее вероятной. Что, как вам кажется, произошло в действительности. Если она хороша… Боже, я буду вашим должником. А если она не тянет и наш приятель все еще не принесет нам кофе, вы расскажете мне следующую.
Он посмотрел на меня так, словно я издеваюсь над ним.
— Вы серьезно?
— Еще как серьезно. Мы позвонили вам потому, что нам нужна помощь. Все лучше, чем ничего. Если только вы не думаете, что это были, например, пришельцы.
На этот раз улыбка была почти искренней.
— Без пришельцев, — сказал Рори. — Обещаю.
Я вытащила свой блокнот и приготовилась ловить жемчужины мыслей.
— Вот. Об этом я все время думаю. Видите ли, в Ашлин…
Произнеся ее имя, он замер. Снял очки, обращая меня и комнату в расплывчатые и мягкие силуэты, с которыми легко разговаривать.
— Вам нужно понять, что Ашлин была человеком, который заставлял вас мечтать. Когда вы находились рядом с ней, то постоянно что-то выдумывали. — Он выпрямился. Он был на своей территории. — Я все не мог понять, может, это из-за того, что она сама была мечтательницей, а она наверняка была мечтательницей. Рыбак рыбака… Но в этом было нечто большее. Это происходило, потому что ей ничего не стоило присоединиться к вашим мечтам, оказаться в них.
Ей очень это нравилось.
Звучало как полная херня. Никто не любит превращаться во второстепенного персонажа чужих мечтаний. Если мысль эта и отразилась на моем лице, Рори, так и не надевший очки, ничего не разглядел. Но он сказал, будто подслушал мои мысли:
— Ей действительно нравилось. Просто чтобы вы имели представление: когда мы пошли на ужин, я сказал, что мне кажется, мы знаем друг друга много лет. Ашлин ответила — да, ей тоже так кажется, что-то вроде: «Может, мы уже и встречались, страна ведь маленькая».
А я ответил: «Например, играли вместе, когда были детьми. Нам было лет по шесть. На детской площадке. Осенью. Ты показывала мне свою куклу…» Ашлин улыбнулась и сказала, что всегда брала на детскую площадку любимую игрушку, грязного старого пупса по имени Карамелька. И тогда я сказал: «И ты положила Карамельку на скамейку, чтобы он смотрел, как ты качаешься на качелях, а я качался рядом с тобой.
