Не придумав ничего лучше прогулки, я оделась и, уже занеся ногу над порогом, услышала голос Лионеллы за своей спиной:
– К ужину вас ждать?
Вот как, выходит, Бергман уже успел сообщить, что сегодня я задержусь в доме.
– Возможно, я и до завтрака останусь, мужайтесь!
Хлопнув дверью, я спустилась по ступенькам и вышла по вытоптанной узкой дорожке прямо на площадь. Народ все так же сновал туда-сюда, многие направлялись к кинотеатру. Судя по плотному потоку людей, вскоре начинался какой-то из сеансов. Промелькнула мысль соединиться с толпой и посмотреть фильм.
Не важно какой. И прежде чем я что-то успела для себя решить, направилась в кинотеатр.
В фойе было людно и пахло попкорном. Две девицы, вошедшие следом за мной, бесцеремонно меня отпихнули в сторону и прошли к кассам. Я встала за ними. Вскоре оказалось, что я опоздала – девицы ухватили два последних билета на премьеру. В окошке мне предложили следующий сеанс, но я даже не дослушала.
Вышла на улицу и побрела по площади, стараясь делать как можно более широкий круг.
Снег под ногами был вычищен и вытоптан до состояния гладкой натянутой пленки. С каждым новым шагом я все больше боялась потерять равновесие и растянуться прямо посреди площади. Чего доброго, в этот момент из окна за мной может наблюдать Лионелла. Доставлять старушенции такую радость мне не хотелось.
Когда я почти замкнула круг, проходя мимо «дома с чертями», заметила в окне магазина Кузьмича. Он приветливо замахал мне обеими руками. Оставить старика без внимания было бы невежливо.
Я остановилась, развернулась на пятках и зашагала в сторону букинистического магазина.
Кроме самого Кузьмича, в помещении никого не было. Если не считать красавицы ели, которая стояла прямо возле центрального стола в торговом зале. Она невероятно пахла морозом, праздником и каким-то детским счастьем, не замутненным взрослыми условностями. Будто прибыла сюда прямиком из дома моих родителей, где мама печет на кухне свой особенный новогодний торт, а папа помогает накрывать на стол, весело напевая.
– Какая красавица! – ахнула я.
– Да, город давно принарядили. И нам пора. Доставили сегодня из леса елочку.
– Не удивлюсь, если сам Дед Мороз на оленьей упряжке, – хохотнула я, а Кузьмич прищурился, словно сам и был тем самым Дедом.
– Вот что, – произнес он тоном, не терпящим возражений. – Поможешь старику елку нарядить."
"Рукой он показал на три деревянных ящика, которые стояли возле ели.
