В Никитской церкви тут неподалеку даже встретили одну из ваших соседок, Веру Петровну. – Я решила не ходить вокруг да около, а сразу затронуть интересующую меня тему.
– Вот уж поистине деньги не пахнут, идут же в храм сущие безбожницы. Я бы ее и в притвор не пустила. Злая, лживая душонка… – Она резко замолчала, а потом будто опомнилась: – Что ж это я, сама-то грешу? Бог всех нас рассудит, так я тебе скажу.
Старушка поджала губы и притихла. Вдруг резко подскочила, хлопнув себя руками по фартуку и принялась хлопотать, заваривая чай.
Через несколько минут я уже пила горячий напиток, на этот раз вместо липового цвета хозяйка добавила лист смородины.
– Можно узнать, почему вы так о Вере Петровне? – робко начала я. – Мне она показалась милой женщиной.
– Поживешь с мое, деточка, будешь внимательнее к людям. Есть причины, вот что.
Старушка снова замолчала и отвернулась к окну. Что за кошка могла пробежать между соседками? Неужели не поделили ухажера на старости лет? Хотя, кто знает, возможно, это давние обиды.
Антонина Петровна продолжала наблюдать за снегирями через замерзшее стекло. Я готова была признать полное поражение, но вдруг она заговорила, а я с облегчением выдохнула. Правда, вскоре поняла, что расслабляться рано.
– Куда ж это жених-то твой отправился ни свет ни заря? – она повернулась ко мне с хитрым прищуром.
Я бы и рада была ответить на этот вопрос, да вот только сама не знала ответа."
"– Не сказал, – честно сказала я. – Может быть, сюрприз придумал какой-нибудь.
– Вот оно что! Стало быть, любит тебя удивить?
«Он и вас немало удивил бы, одни его россказни о прошлой жизни чего стоят», – хотелось ответить мне, но я только молча улыбнулась.
– Чем на жизнь-то зарабатывает твой Гунар?
– На жизнь зарабатывает смертью. Держит похоронное бюро.
– Эх, жаль, нездешние вы. Мне, глядишь, пригодились бы вскорости его услуги.
– Не торопитесь.
В этот момент входная дверь скрипнула. До нас долетел стремительный поток морозного воздуха. Кто-то громко топтался на пороге, отряхивая обувь.
Вероятно, сын Ветровой закончил расчищать снег. Но неожиданно я услышала знакомый девичий голосок:
– На улице закончила, Антонина Петровна. Сейчас я мигом в доме приберусь.
Вскоре в дверном проеме возникла Ксюша, растрепанная и румяная с мороза. Сегодня на ее лице не было макияжа. С одной стороны темные волосы наэлектризовались от шапки и смешно торчали, словно тоненькие антенны.
Старушка представила нас друг другу. Девчонка ничуть не смутилась.
