У кинотеатра метрах в ста от нас толпились люди, кто-то переходил площадь, но возле здания суда в это внеурочное время было абсолютно пусто.
Я услышала шаги и обернулась – Клим подошел и осторожно положил руки мне на плечи:
– Что случилось?
– Показалось, – я махнула рукой и виновато улыбнулась.
Всю дорогу я думала о Майе. Впервые мы встретились осенью в магазине Максимильяна[8]. Она пыталась предостеречь меня от опасности, которая, по ее мнению, исходила от Бергмана. Любому другому она могла бы показаться сумасшедшей, но только не мне.
Она видела сны, в которых он представал самым настоящим дьяволом, воплощением зла. В снах Майю пытали каленым железом в подвалах инквизиции, а сердобольная девица в соседней камере ее утешала, хоть и знала, что все это из-за нее. По заверению Майи, у соседки было мое лицо."
"Девушка дождалась меня у «дома с чертями» в один из дней, чтобы предостеречь. Тогда она так и не успела договорить – ее спугнул Бергман, невозмутимо наблюдавший за нашей беседой из окна.
Она пустилась бежать, словно школьница. Но не это удивило меня тогда больше всего. Следом за ней рванул мужчина в темной куртке. Лицо его я разглядеть не успела, но очень испугалась, что девушке может грозить опасность.
Однако номерами телефонов мы обменяться не успели, а в доме Бергмана я с тех пор бывала не так часто. Да и, учитывая ее реакцию на Джокера, ждать скорого появления Майи возле «дома с чертями» не приходилось.
И вот она возникает вновь.
Очень хотелось знать, что привело ее сюда. Неужели она вот так караулит меня у магазина в любую погоду в надежде, что рано или поздно я появлюсь?
В этот раз ее спугнул Клим. Общаться при свидетелях она точно не хотела. Или причина в другом? Если она ждала моего появления, что ей было нужно? Закончить начатый тогда разговор или поделиться со мной новыми снами? Девушка не выходила у меня из головы. Промелькнула мысль попросить Димку помочь в ее поисках. Имя довольно редкое, диапазон возраста тоже можно было бы сузить.
Но что-то подсказывало мне, что этим я могу все испортить.
В доме Ольховых было тихо. Подозрительно тихо. Хотя в окнах, которые выходили на парк, свет горел – я обратила на них внимание, когда мы сворачивали в переулок. Мне захотелось окликнуть хозяев, но я побоялась нарушить правила хорошего тона. Я вопросительно взглянула на Клима, желая понять, испытывает ли он похожее беспокойство.
