Антонина Петровна перекрестилась на образ в углу и продолжила:
– Они-то с дедом этот дом и построили. Он в то время важным человеком в городе был, вот и получил этот кусок земли. Раньше, конечно, все иначе было. И город меньше, и земли свободной больше. Сейчас-то, представь себе, за каждый метр борются. Двор-то наш уже и не наш. Выкупил его какой-то хрен с горы. Самомнения куры не клюют. Деньжищ тоже, видать, столько же. Знаешь, сколько он мне предлагал, чтобы я дом ему уступила?
Я покачала головой, а старуха назвала внушительную сумму.
– Ничего себе. И что же вы?
– Что-что, послала его откуда пришел, да заковыристым маршрутом. И что ты думаешь? Отстал?"
"– Нет? – удивилась я. – Пакостить начал?
– Через месяц снова явился. Еще больше денег предлагал. Уж тогда пришлось растолковать ему, что бывает на свете то, что за деньги не купить. Тут мать моя росла, я родилась, сына воспитала. Внук-то, конечно, уже в квартире вырос… Но вот пусть он и решает, что с домом делать, когда я отойду. – Она снова обратила взор на икону и вздохнула.
– Может, и продаст. Деньги-то большие. На них можно квартиру купить, трехкомнатную. В хорошем районе.
Я удивилась, что старушка в курсе ценообразования на рынке недвижимости. Возможно, полюбопытствовала, а может, в газете объявления видела. Я заметила целую стопку изданий в сенях.
– И больше он не приходил?
– Кто?
– Ну хрен с горы.
– Решил, видать, что легче смерти моей дождаться.
– А ничего странного после этого не происходило? Может быть, вам пытались угрожать?
– Мне? – Старушка заливисто расхохоталась.
– Я в войну девчонкой сопливой знаешь сколько повидала? Меня так просто не запугаешь. Воевать-то когда закончили, я аккурат в тот год в школу пошла. Как сейчас помню линейку праздничную. Все тощие, одеты невпопад, а отцы-то кто без ноги, кто без руки… Одно хорошо – живые. Мой-то папаша с фронта не вернулся. Погиб под Тулой. Многие из наших мест перемерли мужики. По итогу в городе самые целые пленные немцы оказались. Их тогда к нам прислали.
Дом-то слева они строили.
– Многоквартирный?
– Какое много… Четыре квартирки всего.
– Как интересно. Получается, на ваших глазах стройка была?
– На моих. Не единственный он, дом-то этот. Немцы за семь лет тогда двенадцать домов в городе построили. Хорошие они были люди. Не озлобленные, работящие. Женщину вместе с ними привезли, она санитаркой на фронте была, так в плен к нашим и угодила. А тут в больницу устроилась, уже наших мужиков выхаживала.
