К моему удивлению, старушка на него никак не отреагировала, будто это примерно десятый Гунар в ее жизни. Хотя, судя по всему, жизнь она прожила длинную, кто знает, кого ей доводилось встречать на своем веку.
– Антонина Петровна Ветрова, выросла в этом самом месте, – кивнула она ровно туда, где мы с Климом переминались с ноги на ногу. – Знаю тут каждый камень, каждый пень.
Не знаю, чьи мысли из нас двоих прочитала старушка, но выглядело это именно так.
– Как интересно! – воскликнула я в притворном восхищении.
– Тут, наверное, все выглядело иначе, когда вы росли.
– Еще бы, – усмехнулась она. – Один только дом почти не изменился, не берет его ни время, ни люди, ни сам черт… Друзей ваших дом.
Она замолчала, не сводя взгляда с особняка.
– Неловко вас отвлекать от дел, но мне было бы очень интересно послушать…
– Извините, а где тут ближайший магазин? – невпопад спросил Клим.
Мне захотелось отвесить ему оплеуху. Так можно отбить у соседки все желание предаваться ностальгии.
– Тебе по что?
– Хочу яблок для птиц купить.
Никогда не видел, чтобы снегири фрукты ели. Уж очень интересно.
Антонина Петровна открыла калитку, вышла к нам и обстоятельно рассказала, как найти магазинчик в переулке.
– И что же ты хочешь узнать про здешние места? – с хитрым прищуром посмотрела на меня женщина, когда Клим скрылся за поворотом.
Я не решилась сразу спрашивать про дом Ольховых, а потому начала издалека:
– Дом этот ваши предки строили? – поинтересовалась я, кивнув на ее изрядно покосившееся жилище.
Старуха мой вопрос проигнорировала, вместо него задав свой:
– Кто он, этот Гунар?
– Жених, – нашла разумным ответить я.
– Твой? – зачем-то уточнила она, прищурившись. – А ведет себя так, будто вы сто лет знакомы, точно старые друзья.
«Возможно, даже дольше», – подумала я.
– Вот что, Лена, пошли в дом, расскажу тебе его историю, коли интересно, да чаем напою. Видишь липу у переулка? С нее летом цвет собирала, цветок к цветку.
Мы прошли в дом. Его хозяйка содержала в образцовой чистоте.
Нарядные занавески на окнах, цветы на подоконниках. На столе – накрахмаленная скатерть. За него Антонина Петровна меня и усадила. Сама стала хлопотать, отказавшись от помощи. Вскоре мы сидели друг напротив друга, горячий чай в такую погоду был как нельзя кстати.
– Красивые половики, – кивнула я на пол. – Ваших рук дело?
– Что ты… таких рукодельниц теперь днем с огнем не сыщешь. Бабка моя ткала, царствие ей небесное.
