— Все события, последовавшие за «смертью» Сухорукова, свидетельствовали о том, что он банально кинул родную контору. Начали скоропостижно умирать люди, причастные к операции, в России не появилось ни одной фирмы, которая бы стала базой для тайного общества, кроме того, я знаю точно, за Глебом посылали команды ликвидаторов… а сам он, вынырнув через пару лет, занялся контрабандой на пару с Феофаном.
Корни ошибки были очевидны: Борис оценивал Сухорукова по себе, ему и в голову не могло прийти, что, заполучив в свое распоряжение сто миллионов, Глеб будет заниматься такой ерундой, как опереточное тайное общество.
А тот занялся. Но не в интересах генералов КГБ. И теперь друзья Курии способны отпрессовать кого угодно, был бы приказ Глеба."
"— Но сейчас такая фирма появилась?
— Конечно, — пожал плечами миллионер. — Я точно знаю, что Глеб контролирует очень крупную фирму: «Чудь Инкорпорейтед».
Кортес поперхнулся.
— Откуда ты взял?
— Он говорил об этом Феофану.
Нахальный, но потрясающе остроумный ход: «Чудь Инкорпорейтед» являлась базовым прикрытием Ордена, и никакая сила в мире не смогла бы раскопать правду об этой компании.
— Как ты узнал, что Сухорукое хочет захватить власть в РПЦ?
— От Феофана. — Осиновский раскурил сигару. — В свое время Глеб подцепил его на жадность. Митрополит мечтал о власти, но его харизма… В общем, единственным способом для Фифы оказаться наверху были деньги. Глеб помог ему протолкнуть таможенные льготы, свел с уголовниками и обеспечил колоссальными средствами.
Фифа купался в золоте, а все бандиты, через которых вертелись дела, странным образом перекочевали в лучший мир.
— И концы оказались в руках Глеба.
— Несчастный Фифа очень хотел соскочить с крючка и пришел ко мне.
— Не совсем понимаю, — приподнял брови Кортес. — Глеб обещал сделать его патриархом. Зачем спрыгивать с набравшего ход поезда?
— Фифа не планировал спрыгивать, — вздохнул Борис. — Переговоры проходили в глубокой, как нам казалось, тайне. Но Сухоруков узнал об этом и примчался на разборку.
Дальнейшее знают все.
«Я тебя породил, я тебя и убью».
— И все равно неясно, зачем Феофан пошел на переговоры с тобой. Под крылом Сухорукова ему было тепло и уютно.
— Во-первых, Фифа хотел абсолютной власти и полной независимости. А во-вторых, он чуял, что является для Глеба переходной фигурой. Фифа рассказывал, что Сухоруков заставлял его давать сан священника ребятам из Курии.
— Чтобы через пару-тройку лет привести наверх преданного человека.
