Погасли не только стационарные лампы и софиты, выключилось все: видеокамеры, диктофоны, мобильные телефоны, выключились, словно повинуясь чьей-то злой воле. Журналисты удивленно переглядывались, техники лихорадочно тыкали пальцами в мертвую аппаратуру, операторы ошеломленно таращились на севшие аккумуляторы видеокамер.
— Что происходит? — Борис злобно посмотрел на Кселимана, тот развел руками. — Убью, мерзавец!
— За что?
— Это он, — губы Феофана подрагивали. — Не знаю как, но это сделал он.
К столу подлетел кто-то из служащих:
— Резервное питание не работает: генераторы не запускаются.
— Ты уволен! — Борис яростно сломал лежавший на столе карандаш. — Всех выгоню, …! Зажрались, суки! Директора сюда!!
О прямом эфире можно было забыть, о съемке — тоже, по крайней мере на какое-то время, журналистам оставалось только записывать.
— Сделаем заявление, — прошипел Борис. — Его передадут в редакции, и дикторы пустят информацию текстом, картинку дадим потом.
— Напрасно, — пробормотал Феофан.
— Не поможет.
— Хватит ныть, речь толкай. Кселиман, быстро построй ребят.
Помощник захлопал в ладоши:
— Господа! К сожалению, по техническим причинам наша пресс-конференция немного задержится. Но митрополит Феофан желает сделать заявление и требует, чтобы оно было озвучено в ближайших же выпусках новостей.
— А телефоны здесь работают?
— Заработают. Записывайте.
Кселиман кивнул. Феофан вздохнул, медленно оглядел зал и…
Никто не знал, как в помещении оказался переносной телевизор — смысла в его наличии не было никакого.
Маленький, черный, японский. Он совершенно затерялся среди многочисленной аппаратуры, зато теперь, неведомо каким образом оказавшись неподалеку от стола, он привлек к себе всеобщее внимание. Он включился. Единственный электрический прибор, неожиданно заработавший в здании. Кто-то заботливо установил звук на максимум, и все, находящиеся в зале, прекрасно услышали слова диктора, ведущего выпуск новостей.
— Настоящую бомбу взорвал на пресс-конференции районный прокурор Козлов.
В присутствии журналистов всех ведущих телеканалов и газет он заявил, что располагает неопровержимыми уликами причастности митрополита Феофана к контрабанде спиртного и сигарет, а также убийству нескольких лидеров преступного мира.
На экране возникло энергичное лицо прокурора:
— Неприкасаемых у нас нет. Сегодня в шестнадцать часов митрополит Феофан должен явиться в мой кабинет для дачи показаний.
