Остальные собратья чистили перышки или щелкали диктофонами, нетерпеливо принюхиваясь к идущим из дверей подсобки запахам фуршета: еду обычно вносили оттуда.
— Красавица, а ты откуда взялась? — Алекс перевел взгляд на сидящую рядом девушку. — Первый раз тебя вижу.
— Газета «Невские Новости», — заученно ответила Нина и, подумав, чуть отодвинулась от соседа.
Пузатый, тщательно маскирующий возраст (длинные волосы, одутловатое лицо, футболка-джинсы, морщинистая шея), он произвел на девушку гнетущее впечатление.
— Ого! Кселиман и региональную прессу позвал!
— Да, — не стала спорить Нина.
— Айда после прессухи в «писателя»? Кофейку бабахнем, за жизнь покалякаем. Ты из Питера или местная?
— Из Питера…
— Достопримечательности посмотрим! Меня Алекс зовут. Слышала?
— Вас зовут Алекс, — повторила Нина.
— Нет, — поморщился журналист, — про меня слышала? Я в «Комсомолке» публикуюсь.
— А-а…
Развязный Алекс стал окончательно неприятен. Шумный, невоспитанный, пахнущий пивом… к тому же его глазки весьма откровенно ощупывали фигурку девушки, а волосатая рука так и норовила прикоснуться к ее плечу.
«Скорее всего, он еретик… или несчастный человек, заблудившийся в этом сатанинском городе. — Внезапно Нине стало жаль лохматого сорокалетнего мальчика. — Я помогу тебе спастись!»
Да, она поможет, ведь именно об этом говорил Глеб. Сам Глеб! Нина едва поверила, когда он встретил ее в маленькой келье скита. Настоящее счастье."
"Он держал ее за руку, и они разговаривали два часа! Глеб говорил о Боге, о служении, об истинной вере, и его слова проникали в самую душу девушки.
«Мы обязаны спасти их. Мы обязаны дать им свет истинной веры. Даже жертвуя собой. Ведь суть нашей жизни в служении…»
— Так как насчет кофе? Ты где живешь?
— Поговорим позже, — девушка заставила себя улыбнуться, — после конференции.
— Договорились! Сразу после фуршета.
Представители одной из двух древнейших профессий не оставили без внимания появление главных героев: правила игры все знали.
И когда невысокий Борис и важный, с распушенной бородой Феофан вышли в зал, их встретили достаточно громкие аплодисменты. Камеры зажужжали, софиты вспыхнули, Осиновский улыбнулся, а запахи из подсобки стали гораздо явственнее.
— Добрый день, господа! — Опытный Борис уселся так, чтобы все видеокамеры снимали его анфас. — Заявление, которое мы хотим сделать…
И в этот момент зал погрузился во тьму.
