А если и замечают, то «это не мое дело», «они крутые, а мы слабые», «пусть этим занимаются те, кому платят». Гораздо проще посмотреть триста десятый эпизод любимого сериала ни о чем и выпить бутылочку пива. Равнодушие, майор, юношеский максимализм уступает место взрослому равнодушию. Я понимаю, что семья это святое, самое главное, но забывать о том, что наши маленькие «я» должны быть частичкой общества, нельзя. И каждому «я» не должно быть безразлично то, что творится вокруг. Но разбудить эти «я» необычайно сложно.
Нужна объединяющая идея, сила, если хотите.
— И это дает Союз ортодоксов?
Адвокат улыбнулся.
— Вам платит Курия?
— Хотите вы этого или нет, майор, но Союз пробуждает людей. Отвлекает их от телевизора и заставляет задумываться не только о том, что будет в следующей части сериала. Или вы против того, чтобы в души людей проникала истинная вера?
Впервые в жизни Рубахин постеснялся сказать, что он атеист.
— Убит человек.
— Торговец наркотиками.
— Человек. Кем бы он ни был, разбираться с этим должна полиция.
— Если полиция не справляется, приходят честные граждане.
— В уголовном праве это называется самосудом.
— Вы ничего не смогли сделать с ублюдком, который болтался вокруг дискотеки и продавал героин четырнадцатилетним девчонкам, — пожал плечами Степанов. — И теперь не сможете ничего сделать. Я не позволю упечь Копылова за решетку. Даже если мне придется сломать вашу карьеру, карьеру прокурора и начальника московской полиции, даже если мне придется поставить на уши все газеты и телеканалы страны и потратить на это миллионы.
— Адвокат быстро склонился к полицейскому и заглянул в его глаза. — Курия заплатит любые деньги, предпримет любые шаги, но Копылова на свободу вытащит. Потому что это — принципиально. — Степанов поднялся со стула. — А вы работайте, майор, боритесь с преступностью как следует. Тогда у всех нас будет меньше проблем. До встречи в одиннадцать.
* * *"
"Москва, улица Донская,
20 сентября, суббота, 08:08.
Бывая по делам в первопрестольной, митрополит Даниил всегда останавливался в Донском монастыре.
Не в Даниловском, не на загородной даче, которую всякий раз предлагали хваткие «специалисты по встречам», вьющиеся среди высших иерархов церкви, а в небольшом островке благодати, притаившейся за красными стенами неподалеку от центра города. Здесь, в окружении друзей, Даниил чувствовал себя уютно и ни за что не променял бы свою скромную келью на пышные хоромы, «положенные ему по сану».
