— Свидетели говорят, что несколько дней назад в «сквере» появилось граффити: крест, переплетенный виноградной лозой. Как раз в том самом месте, где обычно стоял драгдилер. И вчера, во время разговора, ты несколько раз указывал на этот рисунок. Это так?
— Да, — кивнул Володя.
— Что он означает?
— Это знак Курии. Там, где он есть, наркотики не продают.
— Ты верующий?
— Да.
— Ты член Союза ортодоксов?
— Да.
— Это они приказали тебе убить драгдилера?
— Не упрощай ситуацию, майор, — скривился Копылов.
— Не надо.
— Почему не надо? — удивился Рубахин. — Ты верующий человек, а где в Библии сказано, что можно убивать?
— Тогда напомни мне, где в Библии сказано, что можно продавать наркотики подросткам?
— Это разные вещи!
— Неужели?
Телефонный звонок не позволил Копылову выдать еще одну эмоциональную вспышку. Майор видел, что задержанного задели его слова насчет религии, и надеялся, что вот сейчас… Проклятый звонок! Он снял трубку.
— Да? — Пауза. — Кто? — Пауза. — Черт! — Пару мгновений Рубахин буравил взглядом Копылова, затем приказал: — Пусть проходит… и пришлите кого-нибудь доставить задержанного в камеру. — Полицейский положил трубку. — Прибыл ваш адвокат.
Рубахин знал, что нарушает все возможные правила, но поступить иначе не мог: он понял, что просто обязан переговорить с адвокатом прежде, чем тот встретится с задержанным. Обязан.
Потому что появление в участке самого Будды, президента Мозамбика или неуловимого пока бандита Чемберлена майор встретил бы с куда меньшим удивлением."
"Николай Степанов! Звезда уголовного права и самый высокооплачиваемый адвокат страны, мастер защиты и злой гений прокурорского корпуса. Степанов «вытягивал» самые безнадежные дела, и максимум, что могло угрожать его подзащитным, — условный срок. Рубахин знал о Степанове только понаслышке — в его послужном списке отсутствовали громкие дела, — а потому был потрясен появлением легендарного адвоката, примчавшегося на помощь мелкому инженеру автомобильного завода.
— Вы будете защищать Копылова?
— Вас что-то не устраивает, офицер? — Развалившийся на неудобном стуле Николай зевнул. — Извините, не выспался.
Массивный, тяжеловесный, страдающий отдышкой, он не производил впечатления легкого на подъем человека.
