Ибо даже представить себе был не в состоянии, что кто-то, находясь в здравом уме, прикажет гвоздями прибить человека к дверям храма. Сознание еще не раз покидало старика, но в те минуты, когда Семеныч открывал глаза, он видел.
Он все видел.
Как нечистая кровь осквернила купель со святой водой.
Как ломались старинные образа и, покрытые плевками, летели под ноги захватчиков.
Как вспыхнули черные свечи и на алтаре запылала красным пентаграмма.
Он слышал гнуснейший гимн, пилой режуший своды храма, и омерзительное богохульство, несущееся следом.
Нечестивцы служили мессу, страшную, безумную мессу, и даже дикая боль отступала перед отвращением, которое Семеныч испытывал, глядя на это жуткое действо. Сатанинские пляски завершились оргией, сигнал к которой подал чернобородый, овладев одной из девиц прямо на алтаре. Неистовая оргия перемешала грешников в мерзкую кучу, осквернила храм противными стонами и истеричным хохотом.
— Ты еще жив? — Снова боль — окурок ткнулся в лоб Семеныча, вырывая сторожа из беспамятства.
— Дышишь?
Пелена перед глазами отступала неохотно, но Семеныч сумел разглядеть стоящего напротив чернобородого. Вожак нечестивцев вновь облачился в плащ, выглядел веселым и довольным. Кроме него и сторожа, в оскверненном храме никого не было.
— Мы уходим, старик. — Чернобородый плюнул на пол. — Дождь кончился. — Смех, похожий на кашель. — Спасибо, что приютил.
Семеныч молчал.
— Тебе понравилась месса? Знаешь, ты можешь спасти свою жизнь. — Чернобородый поднял с пола обломок старинной иконы.
— Плюнь на нее! Отрекись от глупого бога, который покинул тебя в собственном храме. Спаси свою жизнь.
И чем дальше отступала пелена беспамятства, тем яростнее набрасывалась на сторожа дикая боль. Семеныч не чувствовал рук, казалось, что адский огонь сжигает тело, подбираясь к самому сердцу. Старик знал, что умирает, но, глядя прямо в лицо убийцы, все-таки нашел силы произнести несколько слов.
— Что ты бормочешь?
Цезарь бросил окурок и прислушался.
— Прости их, Господи, ибо не ведают они, что творят.
И снова смех, похожий на кашель.
— Как же ты глуп, старик! Грядет Пришествие повелителя Бездны! Власть его над Землей будет вечной! Посмотри вокруг! Посмотри, что я сделал с этим оплотом Назаретской скверны! И так будет повсюду!! Разве могут зажравшиеся попы противостоять Люциферу? Разве сходит на них истинная благодать?
— Прости их, Господи, ибо не ведают они…
— А ведь ты мог спастись. — Цезарь плюнул. — Передавай привет Назаретянину.
