Причем такого уровня, что тебе не следует беспокоиться о каких-то там Глебах. Тебе нужны не командиры, а партнеры, если он этого не понимает, мне его жаль. Никуда он от тебя не денется.
Хозяин дома с сомнением вздохнул. Работать с Сухоруковым было легко и приятно. Именно Глеб в мутные девяностые помог Феофану пробить сомнительные налоговые льготы, связал с нужными уголовниками и организовал дело так, что митрополит превратился в крупнейшего контрабандиста спиртного и сигарет. Бешеные прибыли Феофан, опять же с подачи Глеба, вкладывал очень умно, не в строительство новых храмов, разумеется, и теперь его финансовая империя считалась одной из самых устойчивых в стране.
Именно Глеб сделал так, что все уголовники, имевшие выход на Феофана, перешли в мир иной, и за это митрополит до сих пор испытывал к рослому компаньону чувство глубокой благодарности. Но оставался сам Сухоруков, и Феофан прекрасно понимал, что материалы, которые хранил Глеб, могли отправить его за решетку даже с поста патриарха.
У Осиновского такой власти не было. Здесь был чистый расчет и благодарность в обмен за помощь против Сухорукова. Новые времена — новые друзья.
— Глеб не так прост, как ты думаешь.
— Все мы всего лишь люди, — махнул рукой Борис.
— Тогда почему ты до сих пор не смог встретиться с Сухоруковым?
Осиновский слегка помрачнел.
— А я тебе скажу, почему, — язвительно продолжил митрополит. — Потому, что Глеб этого не хотел. Ты даже не знаешь, где он живет.
— Сегодня узнаю.
— Как?
Осиновский опять рассмеялся, но смех прозвучал слегка натянуто.
— Помнишь, ты говорил, что Глеб всегда ездит на одном и том же «шестисотом» «Мерседесе»?
— Говорил.
— И упоминал, что однажды встречался с ним в бизнес-центре на Дубнинской?
— И что?
— Мои ребята обнюхали этот центр вдоль и поперек. На Глеба, разумеется, не вышли, но в подземном гараже нашли его тачку. Мы проверили: она стоит там всегда, аренда бокса оплачена на десять лет вперед. Я купил несколько мелких людишек: охранников, уборщиц, монтеров, напичкал гараж дополнительными видеокамерами, и сегодня я узнаю, откуда Глеб придет к своей машине.
— Довольный собой Борис поднял указательный палец. — Мозги, Фифа, мозги!
— Не узнаешь.
— Неужели?
— Спорим?
Осиновский покопался в бумажнике:
— Ставлю две тысячи.
— Идет. — Феофан посмотрел на золотые часы. — Если Глеб не хочет опоздать на встречу, как раз сейчас он должен появиться в гараже.
