Совсем дешево купила, старый дом, милый. Конечно, пришлось его сломать и построить новый. Считайте, заодно мы отмечали и новоселье.
— Собралось много гостей?
— Нет, только моя семья.
— Все те, кто приехал к вам сюда?
— Да.
— Все-все? — настаивал Кравченко. — Или кого-то все-таки не было?
— Все. Ближе их у меня никого нет.
— А это была ваша первая встреча с семьей после вашего приезда из-за границы?
— Нет, почему? С чего вы взяли? Я же там не в изгнании жила. Мы часто виделись.
— Со всеми? Я не считаю вашего мужа, вашего секретаря, Майю Тихоновну и Александру Порфирьевну — я знаю: эти люди всегда были с вами.
Но остальные?
— Петя с Алисой регулярно навещали меня, и в Милан приезжали, и в Лугано — они же учились в Италии, и потом тоже, когда закончили учебу. И когда мой муж был жив, и позже. Егорка последний год жил с нами, я хотела, чтобы он тоже учился в Италии. И Дима часто гостил.
И мой брат."
"Тут Мещерский хотел было ввернуть вопрос про Корсакова, но не успел. Кравченко захватил инициативу в свои руки.
— Значит, все эти люди виделись с вами часто, в том числе и после вашего брака с Шиповым. Я понял. Спасибо. Но продолжайте дальше, пожалуйста: итак, был вечер ваших именин — как водится, тосты, пожелания, поздравления и что.., потом?
— Мне вдруг стало плохо.
— Обморок?
— Нет, вы не поняли, — Зверева покачала головой. — Я ощутила вдруг себя как.., ну, как мошка, которую гнетет столб атмосферного давления. Ужасная тяжесть. Мне нечем было дышать от.., ненависти, — голос ее дрогнул.
— От ненависти? — нахмурился Кравченко.
— Да. Я вдруг всей кожей ощутила, что со мной должно произойти нечто дикое, ужасное, потому что эта волна ненависти, которую я почувствовала, адресовалась именно мне.
— Это исходило от кого-то из ваших гостей?
— Я не знаю. Но ненависть витала в комнате, где мы сидели, в доме. Я не знала, что мне делать, как спастись.
— Но в чем это выразилось? Вы поймали чей-то ненавидящий вас взгляд, кто-то что-то сказал в ваш адрес, намекнул?
— Нет. Все это было.
., ну, в воздухе, что ли, — певица плавно повела рукой. — Напряжение. Электричество — как перед грозой. И я все ждала: вот грянет гром и убьет меня наповал. Но.., ничего не произошло тогда.
— Было нечем дышать, — сказал Мещерский.
— Как? — Она заглянула ему в глаза. — Как вы сказали?
— Анчар, — Мещерский взял ее руку и почтительно поцеловал, — «яд каплет сквозь его кору, к полудню растопясь от зною…». Ядовитые пары отравленного дерева, от них невыносимо дышать.
