— Оставь ребенка в покое, — в голосе Зверевой зазвучали заботливые нотки. — Егорка еще растет. В его возрасте мальчикам надо двигаться, расходовать переизбыток силы.
«Хорош ребенок, — подумал Кравченко. — Бугай лет двадцати. А почему не в армии, интересно? Сверстники вон на Кавказе „силы расходуют“, а этот… Кстати, как называется жена брата? Свояченица или кума? Нет, вроде свояченица».
Бесцельность этой прогулки выбила Кравченко из колеи. Его так и подмывало спросить эту даму напрямик:
""За каким чертом ты нас сюда позвала? Что нам делать?
Нанимаешь ты нас в качестве охранников, и если да, то позволь мне вести себя так, как я считаю нужным, а если нет, то…"" Но он знал, что после словечка «то» уже не будет никакого продолжения.
Ничего в таком духе он у нее не спросит. А будет поддерживать вежливую беседу ни о чем, всецело полагаясь теперь на прихоть этой совершенно особенной женщины, которая может себе позволить заставить кого-то проделать такой длинный путь только под влиянием своего минутного каприза.
""Если домочадцы собрались послушать ее распоряжения по завещанию забугорного имущества, — размышлял он, следя вместе с Шиповым, как на корте играли в теннис, — то в таком случае наш первый завтрак весьма показателен. Мужа-малыша тут не больно любят. Как эти приемыши на него окрысились. Особенно девица Алиса.
Брат Зверевой из этого же лагеря, хотя вести себя по-хамски не позволяет. Возможно, он просто умнее, оттого что старше"".
Он покосился на Шилова и спросил:
— Вы за границей, наверное, долго жили?
— В Италии четыре года.
Я там учился. У меня была льготная стипендия от Гнесинского и Итальянского музыкального общества. — Андрей отвечал охотно.
Кравченко почувствовал, что ему приятно разговаривать с этим парнем, однако не мог все же отделаться от крамольной мысли: «Интересно, какой ты в постели с этой царицей Савской?»
— Мы с Мариной там и познакомились. В театре «Феникс» в Венеции.
— Я в Венеции не был. В Италии только в Больцано на горных лыжах катался, а потом неделю в Риме жил.
Красивая страна.
— Очень. Егору тоже понравилась.
— И брат тоже с вами в Италии жил?
— Да, не оставлять же его без присмотра? Но это только последние два года: мы с ним одни на белом свете, отец умер, — Шипов грустно потупился. — Родителей рано потеряли, вот и держимся друг друга. Марина предложила ему на выбор поступить в университет в Болонье либо в Риме. Но он с этим выбором что-то пока не торопится.
